Холм
Шрифт:
Мак. И как это он не догадался, что тебя надо было послать не на фронт, а в дом отдыха.
Джо. В дом отдыха меня не надо посылать. Я бы туда отправился добровольно.
Мак. Ходят слухи, что ты избил офицера, а потом приказал бойцам уйти с передовой.
Джо. Не совсем так.
Мак. Я сам слышал.
Джо. Да, я действительно дал ему как следует.
Мак. А за что?
Джо. Мы потеряли половину
Мак (после молчания). Сколько, ты говоришь, было потеряно танков?
Джо. Почти половина.
Мак. А ты уцелел?
Джо. Мне надо было уцелеть. Мне обещали отпуск на неделю в Каир.
Мак. А те, кто пошел в наступление, уцелели?.. (Улыбка с лица Джо исчезает. Он смотрит на Мака. Молчание.) Я спрашиваю тебя, Робертс: кто-нибудь остался в живых?
Джо (после долгого молчания). Я.
Мак неожиданно бросается к Джо и бьет его по лицу. Джо падает, потом приподнимается, и снова Мак бьет его. Джо отлетает в сторону, ударяется о стенку. На его губах кровь. Ни нападать, ни защищаться он не может.
Сжав кулаки, Мак снова направляется к Джо, но Джеко останавливает его.
Джеко. Пока хватит… Я сказал — хватит!
Джо. Пусти его, Джеко.
Джеко. Никаких драк. Вам еще мало?
Мак (успокаиваясь). О’кэй. Но он еще попадется мне в темном углу.
Джо. Только попробуй еще раз полезть ко мне, Мак Грат, — и я убью тебя!
Мак. Ну, раз Вильямс охотится за тобой, Робертс, я, пожалуй, не буду отбивать у него хлеб.
Джо. Ты твердолобый, Мак Грат. Тебе только дай приказ — и ты, не задумываясь, расстреляешь даже соседских детишек!..
Звук открываемой двери останавливает ссору. Появляется замученный, весь в поту, с помутневшими глазами Стивенс. Вильямс вталкивает его в камеру. Стивенс делает несколько шагов и падает.
Джо направляется к Стивенсу.
Вильямс. Назад!
Не обращая внимания на сержанта, Джо опускается на колени, и, приподняв Стивенса, снимает с него вещевой мешок. Затем начинает приводить его в чувство — поворачивает на спину, плещет водой в лицо.
Вильямс. Робертс! Ты что, оглох?!
Стивенс с трудом садится. Джо подает ему кружку с водой, и Джордж с жадностью пьет.
Вильямс (к Джо). Кто это тебя так разделал?
Джо. Я налетел на стенку.
Вильямс (переводит взгляд на других). Кто это его?
Монти. Джо сказал правду. Он налетел на стенку.
Вильямс.
Монти рывком ставит Джорджа на ноги.
Джордж (стонет). Не надо… Не надо… пожалуйста!
Монти надевает вещевой мешок на плечи Джорджа, который еле стоит на ногах, поворачивает его спиной и застегивает пряжку. Джо смотрит сначала на Стивенса, затем на Вильямса.
Джо. Он больше не выдержит, старший сержант!
Вильямс (не обращая внимания на слова Джо). Пусть старшина не думает, что только он знает, как надо учить солдат. Я еще докажу и ему и вам, что я знаю не хуже. В коридор!
Заключенные выбегают из камеры, выстраиваются. Вильямс проверяет, все ли у них в порядке.
Вильямс. Нале-во! Бе-гом!
Тюремный двор.
По двору бегут заключенные, впереди Джо, прищурив от яркого солнца глаза.
На холме под командой Гарриса работает очередной отряд заключенных. Заметив новичков, они останавливаются, разглядывают бегущих, а затем снова с ожесточением принимаются за работу.
С трудом передвигая ноги, Джордж Стивенс делает несколько шагов и падает лицом в песок. Вильямс приказывает заключенным принести воды.
По краю холма бежит заключенный с ведром воды. Подбегает, выливает воду на Джорджа. Тот вздрагивает, поднимается, делает несколько шагов и снова падает… Струя воды вновь льется на Стивенса.
Гаррис (подходит к Вильямсу). Ты не видел старшину?
Вильямс. Он у себя в кабинете.
Кабинет старшины.
Старшина работает за столом. Услышав стук в дверь, поднимает голову и видит входящего Гарриса.
Старшина. В чем дело?
Гаррис. Думаю, вам это следует знать, сэр. Вильямс снова выгнал новеньких из восьмой камеры на холм. В том числе и того, которого он только что гонял.
Старшина. Ну и что?
Гаррис. Мне кажется, с того уже достаточно, сэр.
Старшина. Я никогда не сомневался, Чарли, что ты был заботливым сыном. Это хорошо. А вот заключенные от твоей заботы скоро превратятся в лодырей. Дело кончится тем, что от безделья в какой-нибудь субботний вечер они перепьются, и будет скандал… Ты думаешь, что я не справляюсь со своими обязанностями?
Гаррис (улыбается). Не справляешься? Ну что ты, Берт. После двадцатипятилетней службы ты обязан справляться, и ты справляешься. Ты обязан из дерьма делать солдат — и ты делаешь. Ты обязан быть человеком — и ты действительно человек!..