Холмс
Шрифт:
— Сними рубашку. Без нее будет проще.
Он замер.
— Я не уверен, что…
— Боитесь, что я воспользуюсь вами, генерал? — Либерти сильнее сжала пальцы.
— Я не твой тип… — с его губ сорвался смешок, — и слишком стар для тебя.
— Адам, мне тридцать пять, — рассмеялась она, — вряд ли ты намного древнее. А теперь веди себя как взрослый и сними рубашку.
Обернувшись, Адам через плечо посмотрел на Либерти и встал. Головой он почти задевал крышу грузовика. Быстро расстегнув пуговицы, Адам повел
Либерти обмерла и едва сумела вдохнуть.
Генерал был таким…крепким.
Она не ожидала увидеть твердые сильные выпирающие мышцы. Он не был похож на большинство солдат, но однозначно обладал силой и восхитительной жесткостью, на которую не смогла бы закрыть глаза ни одна женщина.
— Что вы скрывали от меня, генерал.
Глава 3
Адам сидел совершенно неподвижно, слушая тихое дыхание Либерти у себя за спиной. Он буквально чувствовал, как ее энергия заполняла собой все пространство.
В голосе Либерти сквозил интерес, и искушение окутало Адама, словно аромат любимого кофе. Он не пил мокко с белым шоколадом и двойным кофеином с самого начала вторжения и вряд ли когда-либо выпил бы снова.
— Не понимаю, о чем ты, — Адам обеими руками вцепился в край табуретки.
— О, думаю, ты прекрасно понимаешь, — мягкая рука скользнула по его плечу и погладила грудь. Либерти ногтями слегка оцарапала его кожу. — Я и не подозревала, что обнаружу под твоей отутюженной формой.
— Еще раз скажу: я не твой тип, — ее прикосновение было настолько приятным, что Адам зажмурился.
— Неужели? — она замерла. — И какой же тип мой? — ее голос был низким и бархатным, но с намеком на угрозу.
У Адама пересохло горло, и он сглотнул.
— Любой, какой только пожелаешь. Ты молодая, уверенная в себе, привлекательная.
Либерти встала перед ним и, как бы он ни старался, невольно посмотрел на ее декольте. Несколько пуговиц ее синей рубашки были расстегнуты, и Адам ясно видел очертания грудей. Он уловил аромат Либерти — тепло, цветение и женственность.
Слишком много времени прошло с тех пор, как Адам прикасался к кому-то. С тех пор, как кто-то прикасался к нему.
Он знал, что ступил на зыбкую почву.
Одного мимолетного касания было недостаточно. Шумно выдохнув, Адам попытался вернуть себе хваленый самоконтроль.
Потянувшись, Либерти снова прикоснулась к его обнаженной груди.
— Твое тело не старое и не отталкивающее, — она спустилась пальцами ниже. — Как раз наоборот.
— Я не буду играть с тобой в игры, Либерти, — Адам схватил ее за запястье.
— Я и не играю, — в ее глазах светилось бесконечное терпение, но также нечто, от чего у Адама напрягся низ живота.
Жар. Желание. И все для него. Его самообладание надломилось. Схватив Либерти
— Я не завожу отношений, — прорычал Адам.
— Я о них и не прошу, — Либерти опустила руки ему на плечи и вновь начала массировать. — Но всем нам кто-то нужен. Хотя бы ненадолго. Особенно сейчас.
От ее аромата он почувствовал себя подобно жеребцу, учуявшему зрелую кобылу.
— Трудно быть одному, — прошептала Либерти, нежно впиваясь ногтями в его шею. — В западне, когда не на кого опереться.
Услышав в ее голос понимание и боль, Адам моргнул. Он не мог представить, чтобы женщина вроде Либерти была одна.
— У меня нет друзей, — под ее руками последняя унция его крови хлынула вниз. — Я…не могу заводить друзей.
— Чушь, — склонившись, Либерти прикусила его ухо. — У тебя есть друзья, даже если ты их не признаешь.
Адам притянул ее еще ближе и усадил к себе на колени. Она прижалась к твердому члену, заставляя Адама стонать и постанывая сама.
— Либерти…я не могу.
— Кажется, ты прекрасно можешь, — она качнула бедрами, натираясь об него.
— Ладно, — Адам стиснул зубы. — Я не должен, — черт, его самообладание почти рассыпалось в прах.
— Адам, я не прошу больше, чем ты можешь дать. Я стараюсь жить по нескольким простым правилам. Быть доброй к людям и делать все, что пожелаю. Ни в чем себе не отказывать, — Либерти продолжила покачиваться, и Адам чуть не потерял голову. — Мне приятно, тебе тоже. Буду с тобой честна. Мне нравится секс. И обычно я стараюсь находить мужчин, которые со мной солидарны.
— Боже, Либерти, ты сводишь меня с ума, — он сжал в ладонях ее ягодицы.
Она одарила его ослепительной женственной улыбкой, предназначенной навести мужчину на мысли о сексе.
— Как насчет того, чтобы просто перестать думать?
— Я…не могу. Конвой в затруднительном положении, и я должен быть готов…
Наклонившись, Либерти припала к его губам.
***
Господи, она хотела его. Хотела генерала Адама Холмса.
Либерти его целовала. Он был вкусным и еще секунду сидел неподвижно, позволив ей взять инициативу на себя.
Тогда что-то в нем будто надломилось.
Обхватив ладонями ее голову, Адам проник языком ей в рот. Он целовал Либерти, как утопающий искал бы воздух. Вскоре она потрясенно услышала тихие стоны…свои собственные. Адам превратился в одержимого, и Либерти была его навязчивой идеей.
Пускай он крепко держал ее, но у нее было много опыта по части мужской жестокости. Либерти знала, что Адам прикасался к ней без грубости, гнева или злого умысла.
Лишь с обострившейся первобытной нуждой. С горячим опаляющим желанием.