Холод 2
Шрифт:
— Назовитесь! — приказал унтер-офицер осипшим голосом. — По какому делу в Ярске?
— Бояре Малютины, — представился Игорь Изаславич, натягивая поводья. — Отойдите прочь с дороги.
— Прошу прощения, господин, — поклонился унтер-офицер, — не признали. Эти люди с вами? — он кивнул на обоз из саней, на которых сидели слуги и те немногие крестьяне, кому повезло остаться в живых после всех бедствий, обрушившихся на Высокое.
— С нами. А в чём дело? — спросил боярин.
— Ещё раз прошу прощения, господа, — проговорил унтер-офицер. — Очень много беженцев в округе. Приказано не пускать их без особо важного дела. Так же на улице
— А что случилось? — нахмурился Игорь Изяславич.
— Произошёл инцидент, — отрапортовал унтер-офицер, — в нескольких кварталах в северной части Ярска исчезли все люди.
— Что значит, исчезли? — грозно проговорил Василий Васильевич, который ехал за Игорем Изяславичем. — Что за ерунду ты несёшь?
— Милостивые господа, — не дрогнувшим голосом произнёс унтер-офицер. — Это никак не является ерундой. Происшествие случилось вчера днём. Кварталы опустели, и все жители пропали. Сейчас эта часть города оцеплена.
— Как это понимать? — в голосе Василия Васильевича чувствовался страх. — Что значит, исчезли? Не могли же люди просто взять и исчезнуть?
— Никак не могу знать, — ответил унтер-офицер.
— Но там... мой дом, — голос пожилого помещика дрожал. — Жена, дочери. Как так исчезли?
— Не стоит волноваться раньше времени, — обернулся к нему Игорь Изяславич. — Мы сами сходим и всё выясним. Уверен, это просто недоразумение.
— Сон станет Явью, — вдруг проговорил себе под нос Владимир.
— Что вы имеете ввиду? — повернулся я к нему.
— Сон станет Явью, — проговорил он громче. — Так сказано в писании.
— В апокрифе, — поправил Игорь Изяславич. — В писании такого нет.
— Какая разница... — пробормотал Владимир. — Если исполнилось, какая разница?
— Поехали! — скомандовал Игорь Изяславич, не ответив на реплику племянника.
Город нас встретил узкими улочками, напоминающими средневековые, зажатыми между грубыми каменными стенами домишек с маленькими окошками. Всё это я уже видел во Сне. Однако тут, в отличие от Сна, кипела жизнь. По улицам ходили люди, иногда проезжали повозка или всадник, а из печных труб в серое пасмурное небо поднимался дым. Горожане расступались и жались к стенам, пропуская нашу делегацию, которая заняла всю улицу.
Особняк Малютиных находился в восточной части Ярска на окраине. Это было длинное двухэтажное здание П-образной планировки, окружённое решётчатой оградой. Главный фасад украшали скульптуры, колонны и арки, по второму этажу тянулся балкон с витыми периллами. По сравнению со скромным жилищем Черемских, дом Малютиных выглядел настоящим дворцом.
Клан бояр Малютиных, как я понял из разговоров, владел обширными землями вокруг Ярска и Городца — относительно крупного города в двадцати пяти вёрстах к северо-западу отсюда. Земли в окрестностях Ярска и южнее принадлежали Игорю Изяславичу, а севернее находились владения двух его братьев, старший из которых, Добрыня Изяславич, являлся главой рода Малютиных. Ярослав и Владимир же были сыновьями второго брата, который в настоящий момент был в отъезде.
Так же благодаря разговорам, я, наконец, стал немного разбираться, как устроено местное общество.
У каждого крупного боярского клана был свой глава — им становился старший наследник прежнего главы. Глава этот являлся правителем
А сейчас в княжеской семье наметился раскол. Средний брат обвинил старшего в убийстве отца, и вот уже неделю, а то и больше Великохолмское княжество находилось в подвешенном состоянии. Сторонники имелись как у Гостомысла, так и у Вячеслава.
Но Малютиным сейчас было не до княжеских разборок. Несколько дней назад, когда они только приехали в поместье близ Высокого, никто не знал, сколь велика опасность. Бояре рассчитывали уничтожить мор за неделю, максимум, за две. После похода к бреши и гибели дружинников стало ясно, что силами трёх (или даже пяти, если считать нас с Дарьей) светлейших тут не обойтись. А потом и вовсе пришли кочевники. Теперь без армии делать тут было нечего.
Особенно нас всех шокировал инцидент в Ярске. Сомнений ни у кого не оставалось: в Яви творится что-то ужасное, и очень скоро это коснётся всех. Поэтому по приезде домой, Игорь Изяславич незамедлительно отправил гонца к главе рода в Городец с письмом, в котором подробно описал ситуацию и просил призвать на помощь соседей.
Меня разместили в одной из гостевых комнат в западном крыле на втором этаже. Спальня имела отдельную уборную. Не знаю, как в больших городах, а тут ни водопровода, ни канализации не наблюдалось. Но даже в таких условиях мне удалось-таки привести себя в порядок.
Напротив кровати с балдахином стояло ростовое зеркало. Помня опыт общения с собственным отражением, я попросил слугу закрыть это окно в потусторонний мир. Возможно, конечно, здесь, в Яви прежний жилец моего тела не будет мне надоедать, но точно ли это, я не знал, да и вообще зеркала меня теперь нервировали.
Смыв с себя пот и грязь, я почувствовал невероятное облегчение. Плюхнулся в мягкие перины и лежал так, наслаждаясь долгожданным покоем. В комнате было чисто и уютно, на стенах висели подсвечники (возможно, они назывались иначе, но я окрестил их так за внешнее сходство) с кристаллами, которые наполняли помещение мягким успокаивающим светом. На стене напротив висела большая картина в рамке с облупившейся позолотой. На картине был изображён летний лес. Я смотрел на полотно, и мне хотелось сейчас оказаться там, где зелено и солнечно. Я хоть и не мёрз при низкой температуре, а всё равно душа просила тепла.
Снова вспомнились слова Ноэмы. Она говорила, что близятся тёмные века и Хаос. А вдруг загадочное исчезновение горожан — и есть предвестие грядущего кошмара? «Сон станет Явью», — озвучил Владимир какое-то древнее пророчество. Никогда я всерьёз не относился к пророчествам, но происходящее ясно давало понять: в мире этом что-то не так. Я подумал о монастыре на холме. Неужели посвящённые наколдовали?
За этими мыслями я не заметил, как задремал. Вот только поспать не дали: постучался слуга, позвал ужинать. Я надел камзол, повязал платок на шею и вышел.