Шрифт:
Глава 1
– Ого! Кажется, на наших улицах завелись британские львы! – Дмитрий кивнул в сторону газона, где пара котов скребла когтями по земле и угрожающе подвывала. Точь-в точь – разогретые бычки на истоптанных площадках родео. По всей видимости, затевалось нешуточное сражение. Рыжий кот с ненавистью глядел на более блеклого собрата, «собрат» платил той же монетой. Возможность мирного сосуществования полосатыми бродягами напрочь отметалась.
– Брэк, мужики! – Александр на ходу подхватил
– Вот вам и первое доброе дело, – с ехидцей заметил Дмитрий. Он шагал рядом, сунув руки в карманы, вольно припечатывая кованные подошвы к асфальту. – Все верно, право на райские кущи следует отрабатывать.
– В поте лица своего, – Александр кивнул. – Мементо море и тому подобное. А иначе – шиш и дырка от бублика!..
– Приятно слышать образованную речь.
– Еще бы! Между прочим, будь мы в каком-нибудь «БМВ» или того хуже, в «Вольво», подобной речи ты бы от меня не услышал. В салонах этих лакированных калош хочется курить ментоловые сигары, целоваться с безгрудыми француженками и цедить ликер. Роскошь и дух, как известно, – категории несовместные.
– Согласен! А посему – пешком и только пешком! Слава богу, не в Москве и не в Воронеже прозябаем. Есть еще чем дышать, а временами, можешь не верить, но улицы освещаются самым настоящим светилом. С пятнами и протуберанцами!
– Верю. И даже художественно разовью: все мы в Рязанских губерниях богаты Кавказом и Африкой больше, нежели оказываясь на месте.
– Узнаю есенинский слог.
– Правда? А я и запамятовал.
– При чем тут память? Это называется плагиатом, Саша. Присвоение чужих идей… Статья, не помню какая, сроки в основном условные. Так что твою волшебную реплику придется денонсировать.
– Господи! Опять иностранное слово!.. Где ты их только подбираешь?
– Прогресс, Саша, прогресс.
– От которого страдают люди, не забывай!
– Не понял?…
– Разве не ты назвал вчера Чилина компилятором?
– Но это вовсе не ругательство!
– Не знаю… Если человек обиделся, значит, ругательство. Кроме того, перед ним сидел допрашиваемый, так что картинка вышла хоть куда! Ухмыляющийся жулик, а рядом оплеванный с ног до головы следователь.
– Надеюсь, ты шутишь?
– Ничуть. Бедняга побагровел, как нерестящийся лосось.
– Но я же не имел в виду ничего такого…
– Разумеется! Ему бы взять словарь, да полюбопытствовать, что такое «компилятор», а он обижаться вздумал. Кстати, в прошлом наш Чилин-Челентано – чемпион по дзюдо. Тебе это известно?
– Иди к черту! – Дмитрий насупился. Некоторое время шагал молча, в конце концов неуверенно произнес. – Ерунда!.. Чилин – мужик отходчивый.
– Вполне возможно.
– И времени – вон сколько прошло! Без малого сутки.
– Опять же верно, не придерешься.
– Ты что, считаешь – никто не забыт и ничто не забыто?
– Главное –
– Но мясо-то все равно едят.
– Не кошачье же… Нет, ты посмотри, как она движется! Не семенит, а летит. Лапы – два крохотных пропеллера, а тело – миниатюрный дирижабль. Я не говорю об ушах и хвосте…
– Еще немного, и ты вывихнешь шею.
– Не боись! Она у меня на шарнирах.
– Ну смотри, смотри… – Дмитрий Губин, лейтенант четвертого отделения милиции города Уткинска, с мрачной решимостью шагнул на газон и рывком восстановил опрокинутую урну. – Вот так, братец-анималист!.. Ты бы, как пить дать, прошел мимо.
– Может быть. Зато теперь ты тоже вроде как отличился. Учет у них там на небесах – точный!
– Хорошо, если так. Эту самую операцию я проделываю раз сто в год.
– Сто раз? И не лень?… Борейко на твоем месте давно бы устроил засаду.
– На все урны и витрины засад не хватит, – отряхивая ладони, Дмитрий пророчески прищурился. – Да и чепуха все это. Не с тем мы боремся, Сашок. Разгребать мусор – не самое умное занятие. Куда интереснее уговорить людей не мусорить.
– И не безобразничать.
– Вот-вот!..
– Только каким образом?
– Самым что ни на есть законным. Закон – это ведь не то, что сильнее, а то, что мудрее. Почему бы не сделать так, чтобы налоги платить стало выгодно, а наш зарождающийся гангстер не шапки на улицах сшибал, а прибирал к рукам разваливающееся производство. Сразу бы двух зайцев пришибли. А заодно и бюрократиков уели. Гангстер – он бы с ними не церемонился, можешь мне поверить.
– Да вы, братец, экстремист! Самой махровой расцветки! А как же быть с милосердием Достоевского? Или с нашим разлюбезным кодексом?
– На этот счет не волнуйся. Федор Михайлович – первый растоптал бы наш разлюбезный кодекс. Да еще не постеснялся бы поплевать сверху.
– Мда… Вероятно, как честный человек, я обязан накляузничать куда следует.
– Это всегда пожалуйста! Глядишь, и обратно в центр переведут. Только помни, райских кущ тебе уже не видать…
Беседу их прервала женщина в засаленном одеянии, с опухшим и изъязвленном, как поверхность луны, лицом.
– Гражданин, – она поймала Дмитрия за рукав. – Добавь сорок копеек на билет. Кошелек украли, квартира сгорела, – не знаю, как и быть.
– Что? – Дмитрий невольно отдернул руку. В испуге, что женщина вновь к нему притронется, торопливо достал рубль. Когда попрошайка отошла, озабоченно пробормотал. – Признаться, добрые дела не всегда приносят удовольствие.
Приятель с улыбкой взял его под локоть.
– Брось, я же понял. Она очень даже славная. Отчего ты не рассказал про нее раньше? Мог бы и познакомить.