Холод
Шрифт:
Против ожиданий, с украинцами хлопот не было. Да и с остальными тоже. Монашки те вообще, выяснив, что это точно не ад, успокоились. Финны к нашему приезду были трезвые как стёклышко, и все наличные мужики с нами во главе безропотно долбили проруби для похорон. Потом занялись мародёркой. Всё, что особо ценное, навьючили на трайлеры и «КамАЗ».
Когда отъезжали от стоянки финнов, я обратил внимание. В сторонке валялись разбросанные пивные банки. Подошёл. Так, это уже через края интересно! На ближайшей промежуточной стоянке осторожно поинтересовался у одного из них: из чего стреляли? Нормально! Вся компания, кроме трёх водителей фуры и автоцистерны, члены стрелкового клуба. Что характерно: и мужики, и, простите, бабы. Ехали в свой законный выходной пострелять.
Посёлок рос как на дрожжах. Хорошо, что предусмотрительно строили с запасом на будущее. Сильно тесниться не пришлось. Так что у нас ближайшие две недели из времяпрепровождения — это днём строительство, а вечером планирование войны.
Тут одна мыслишка в голову пришла. Я с этим японским офицером по вечерам начал беседы беседовать. И для знания языка полезно и ещё, что важно: живут они почти сто лет в отрыве от родины. Самурайский дух несколько повыветрился. Всякие противоречия и заморочки накопились. Вот что-то такое я и искал. Одно, когда тобой командуют по праву рождения, другое, когда командир в своё время был назначен. Если в армии на Земле, у тебя есть какая-никакая перспектива карьерного роста, то тут всё глухо. В средневековые времена бывало, что самураи мочили своих, кто там у них в князьях ходил, и занимали освобождённое место, а сейчас кончил молодой человек военное училище с отличием, пришёл в часть, а там старый пенёк сидит и к светлому будущему дорогу намертво закрывает. Здесь и того интересней. Сын полковника наследует его должность и положение, хотя по жизни туп как пробка и ничем, кроме выпивки, не интересуется. Вот наш, например. В четвёртом поколении моряк, а сидит на мичманской должности. И помер бы на ней, если бы нас не принесло. И таких там много. Очень интересная информация про авианосец. Его занесло в середине Второй мировой войны. Экипаж, когда узнал, что попал к соплеменникам, суетиться не стал, за что и получил. Командир со всеми старшими офицерами куда-то пропал. А остальных держат в чёрном теле. Особенно недовольны лётчики и их дети. В небо они попадают крайне редко, раз или два в год. Навыки посадки на палубу практически утеряны. Хотя сам по себе корабль содержится в идеальном порядке. Он в своё время шёл из метрополии, перевозил не только свои двадцать самолётов, но в трюме ещё тридцать для пополнения авиасоединений других кораблей. Ещё запчасти, в том числе сто двигателей. Наш современный автомобильный бензин вполне для них подходит. А вот его у японцев хоть залейся. Три или четыре танкера под горлышко.
В свете этой информации сделал предложение на очередном совещании по поводу военного планирования: по теплу попытаться отжать авианосец вместе с командой у японцев. Они, когда лёд уходит, по весне делают променад. При этом пару самолётов всё же выпускают, но те садятся уже на берегу. Вот и провернуть экспроприацию. Мы по-любому команде лучшую участь обеспечим.
Тут встаёт щекотливый вопрос. Предательство. Что это? Одно дело, когда за спиной родина в лице мамы с папой и прочих родственников, у которых в результате твоих действий в перспективе геноцид. Совсем другое, когда ты посылаешь в известное место начальника, которому до тебя нет никакого дела и основным занятием ему служат развлечения в гареме. Тем более на памяти пример участи старших офицеров и ещё некоторых людей из японской диаспоры попавших позже. Моряки с канонерки, в принципе, всех собирали и потом, если кто бесследно потом пропадал, невольно это отслеживали.
В рамках этого мероприятия предложили японцам влиться в наше интернациональное сообщество на правах автономии.
А
Позже выяснилось про нашего японца. Сам рассказал. Года четыре назад с Европы попала к ним девушка, тоже из Японии. Очень она ему приглянулась. Но попала в гарем и там сгинула. Так что и личный фактор присутствует.
Тут во время очередного планового визита к викингам шаман объявил, что одна из ближайших гор собирается опять активизироваться. Он, конечно, не так сказал. Дословный перевод: родить. И это та гора, с которой ульяновские прибыли. Кашу маслом не испортишь. Привезли сладкое не только собственно шаману, но и практически всем по маленькой шоколадке, а досталось. На викингов у нас были обширные планы, потому и прикармливали. В принципе, с продовольствием на данном этапе вопросов не было. Но люди, их спасти — это главное.
Заодно предложил провести настоящие учения. В сущности, войсковую операцию. С выдвижением всех наличных сил прикрытия. У нас, кстати, ещё пара пикапов появилась, вот один из них закрыли композитной бронёй. Это лист металла три миллиметра, потом пенопласт десять миллиметров. Затем лист стеклопластика два миллиметра и в завершение опять лист металла. С пятисот метров держит крупнокалиберные пули. В кузов установили танковый пулемёт. Второй в кузове, четыре стрелка. Для них амбразуры по кругу.
Поехали, оба автобуса, их, кстати, перекрасили в белый цвет. Два трайлера. «КамАЗ» с РЛС. Эти пикапы и мой «Амарок». «Джимни» с эхолотом. И в последний момент бешеный «Мерседес». Иначе в разговорах его не называли. Колонна получилась солидная. Вместе с финнами ещё восемь человек автоматчиков из наших. Практически стандартный взвод. Снайперские винтовки отдали финнам. Сергей на пулемёте. Ну и ещё десять человек, включая меня, группа поддержки. Водители, механик и так далее.
«Джимни» с эхолотом позволял ехать, не опасаясь попасть в полынью. Лёд начинал истончаться практически за километр. Так что скорость держали километров девяносто.
Ехали напрямую, и ещё засветло прибыли. После нас здесь никто не был. Все следы целы, немного разгладило слабым местным ветерком. А сейчас опять полный штиль. Мороз слегка за тридцать. Финны начали отрабатывать выход из автобуса, разворачивание и перемещение. С собой за плечами лист металла с упорами. Они за него прячутся. И правда, на льду не окопаешься. А жить по-любому хочется. Так что им тепло, можно сказать, даже жарко.
Отвык я спать на автобусных сиденьях. Лежу, дремлю. Не спиться, и всё тут. Вышел, проверил оба парных патруля. Ходят и бдят. Дошёл до «КамАЗа». Один оператор смотрит на экран, второй спит.
— Что там?
— Всё нормально!
— Это хорошо.
У них кипятильник, кофе. Налил, сижу, тоже смотрю на экран. Вот от края отделилась точка, вторая, третья и, не торопясь, поползли к центру.
— Так, это что у нас? Тревога! Подъём!
Народ довольно бодро высыпался из машин. Немного горячка улеглась, до целей ещё десять километров. Рассыпались в цепь, проверили оружие. С тепла на морозе зябко. Поёжился.
Вот на горизонте блеснуло. Едут! И кто это к нам пожаловал?!
Нас засекли примерно за полкилометра. Встали. Пойду, пройдусь, пообщаюсь. Как это в анекдоте? Весь в белом.
Наши тоже включили фары. От машин навстречу мне тоже вышла фигура. На середине встретились.
Разговор на английском.
— Доброй ночи!
— Здравствуйте!
— Кто вы?
— Скажем так, русские!
— Мы американцы! Вы о нас, наверное, уже слышали от викингов.
— Это точно, от них. Вы про гору тоже у них узнали?
— Да, этот шаман очень любит сладкое. Мы можем рассчитывать на часть того, что прилетит?