Холодные берега
Шрифт:
– А может, ты узнал Слово? А? – Нико подался вперед, и на миг в уставших от жизни глазах вспыхнул молодой огонь. – Ильмар, мальчик мой, скажи! Если ты у принца Слово выпытал, да и зарыл высокородного в песок… Ильмар, пойми, такой кусок одному не проглотить. А я тебе пригожусь. Вместе решим, что делать… вместе удачу за хвост схватим…
– Нико, да как мне тебя убедить? Не знаю я Слова! Что же я, душегуб, пытать товарища по каторге? Да еще и мальчишку!
– Добрый человек от душегуба тем отличается, что из-за мелочей не зверствует, –
Все-таки он мне поверил.
– Нико, я к тебе за советом пришел, а не упреки выслушивать. Что сглупил – сам знаю. Подскажи, что теперь делать?
Старик и впрямь задумался.
– Что? Сказал бы – в глуши спрячься, только охота такая идет… не поможет. Наоборот, в малом городке на виду будешь. Из Державы уходи, Ильмар! В Руссийское Ханство, в Китай, в колонии, в африканские земли. Трудно это теперь, но кто знает?
– А дальше? Велишь по чужим землям скитаться? Среди дикарей, что до сих пор железа не знают, жить, – ракушки воровать и ножи костяные?
– Все лучше смерти. Да и незачем тебе всю жизнь на чужбине горе мыкать, Ильмар. Как поймают принца, так до тебя никому дела не будет. Выждешь год, другой, вернешься. Под другим именем заживешь.
– Прост твой совет.
– Советы не сложностью меряют, а пользой.
– Может, еще что скажешь, Нико?
Старик посмотрел в потолок, на роскошную, никогда на моей памяти не зажигавшуюся, люстру.
– Будь осторожней лисы, Ильмар. Никому не верь. Никому.
Я почесал в ухе, разглядывая Нико. Был он предельно серьезен.
– Спасибо, старик. Знаешь, задержался я у тебя. Расплатись, да и пойду потихоньку.
Нико крякнул.
– Триста марок у меня не наберется, прямо так, с ходу. Вечером зайдешь…
– Да ты что, Нико, и впрямь меня дураком счел? – поразился я. – Сам говоришь, что доносить пойдешь, призываешь не верить никому… Давай, потряси заначки.
Нико достал кошелек, картинно опрокинул над столом. Высыпалось пять десятимарочных.
– Все, Ильмар.
– Тогда давай решать, чем долг погасишь.
Нико насупился. Бросил с обидой:
– Дряхлого человека каждый ограбить норовит…
– Нико, ты себя честно ведешь. И я тебя не обижу… мало ли как сложится?
Мы уставились друг на друга.
– Возьми коньяка дорогого, – предложил старик. Денег у него видно и впрямь не было, иначе бы он своими драгоценными запасами не пожертвовал.
– Я не на вечеринку собрался, Нико. Знаешь что… давай я твоим пулевиком долг возьму.
– Опомнись, он пять сотен стоит!
– Да врешь, что пять… Жив буду, от погони уйду, так расплачусь. Я долги возвращаю. А схватят меня – скажешь, что пулевик я силой взял, его тебе вернут. Он же законный, верно? Разрешение есть?
Нико размышлял. Ему не в первый раз было затевать опасные игры, в надежде на крупный выигрыш. Потом старик вытащил из-под столешницы левую руку с зажатым пулевиком. И впрямь
– Ого…
– Знаешь, как пользоваться?
Я покачал головой.
– Отводишь курок… спусковой крючок нажимаешь… барабан проворачивается сам, каждый раз новый патрон подставляет… Тут их шесть, в барабане.
Осторожно приняв оружие, я спрятал его во внутренний карман плаща. Разберусь. Спросил:
– Как такое добыл? Многозарядники только аристократом положены.
– По персональному разрешению Дома, – сказал Нико. – За спасение баронессы Греты от бандитского нападения.
Эту историю я смутно помнил. И даже догадывался, что наглый налет душегубцев на высокородную даму был организован самим Нико. Рискнул он тогда – останься бандиты в живых, или успей убить баронессу, хозяину бы не поздоровилось. Но все вышло складно… два дурака навеки уснули с железом в горле, а благодарность спасенной женщины была беспредельной. Поговаривали, что Нико за свой «подвиг» получит дворянство. С титулом, видно, не выгорело. А вот многозарядный пулевик старику дозволили.
– Спасибо, Нико. Пойду я.
– Подожди, – старик поднялся. Вздохнул, оглянулся, будто примеряясь к стоящему сзади креслу. – Ударь по лицу. Так, чтобы след остался.
– Если меня схватят, – сказал я, – скажу, что ты дрался как лев.
– Лучше застрелись, если схватят, – хмуро сказал Нико. – Давай, не тяни…
Я примерился, и ударил. Так, чтобы разбить в кровь губы. Нико всплеснул руками и рухнул в кресло.
– Нормально? – спросил я.
Открыв один глаз старик злобно посмотрел на меня, сплюнул красным, процедил:
– Даже слишком…
Мне вдруг стало смешно, и вся расписанная Нико охота по мою душу показалась мелкой и несерьезной. В первый раз, что ли, от стражи уходить?
Накинув не успевший просохнуть плащ, я вышел из кабинета, притворил дверь, спустился в зал. Публика за это время успела вся поменяться, и стало ее поменьше.
Нет, не стану я из Державы бежать. Сейчас на дилижанс, да и подальше от веселого города Амстердама. Есть у меня товарищи и понадежнее старого Нико. И в Париже, и в Нюрнберге, и в Брюсселе, и в Генте. Найдется, где переждать, пока стража схватит Марка и закончит свою возню…
За стойкой стоял новый вийнмайстер. Совсем молодой парень, и с бутылками он возился не очень умело, хоть и старательно. С чего это вдруг посреди дня сменились…
В груди возник холодок.
Нико не из тех, кто все добро на одну карту ставит. Может он и решил мне помочь. Только при любом раскладе старый хитрец в проигрыше не останется.
Я торопливо пошел к дверям на кухню. Оттолкнул официантку – девица незнакомая, что-то вслед сказала просительно, но я внимания не обратил. Ворвался в зал, где пятеро поваров с едой управлялись. Кухня огромная, богатая, котлы и кастрюли чугунные, ножи стальные почти без пригляда лежат…