Холодные берега
Шрифт:
– Эй, морячок, подъем! – добродушно позвал кучер. Я вскочил, мигом спрыгнул с крыши на противоположную от стражников сторону. Слегка отбил ноги, но даже не почувствовал боли.
– Ловок ты прыгать! – похвалил кучер. Он стоял, привычно обтирая пот с лошадей, поглядывая на меня с одобрением. – Хочешь, морячок, пивом угощу? Подожди тогда полчасика…
– Спасибо, друг, не могу. Спешу очень. Родных хочу увидеть, сестренку Жанет, братика Поля…
Я нес какой-то вздор, всем своим видом выражая желание побыстрее кинуться к несуществующим родственникам, но из-под спасительного прикрытия кареты не выходил.
– Ну
Кивнув, я торопливо пошел, смешиваясь с людьми, спешащими на свои дилижансы. На стене вокзала звякнул колокол, глашатай хрипло крикнул:
– Полуденный на Париж, есть места первого и второго класса, полуденный на Париж, семнадцатая стоянка…
Лишь затерявшись в человеческом потоке, торопящемся навстречу долгой дороге, я рискнул оглянуться. Арнольд раскуривал сигару, внимательно слушая Люко. Почему-то я понял – речь идет о мне, о морячке, подсевшем в дилижанс по пути. Я не стал дожидаться развязки – махнет ли офицер рукой, или решит порасспросить кучера о попутчике. Нырнул в здание, быстро миновал его насквозь, выскочил на маленькую площадь. Желание убраться подальше от офицера Стражи, знающего меня в лицо, было невыносимо острым.
Через пару минут я уже сидел в открытом экипаже, а довольный покладистым седоком кучер вез меня к гостинице «Радушие Сестры», заведению скромному, несмотря на громкое название, но зато знакомому и очень уютному. Последний раз я был там года четыре назад, ни с кем особо не общался, и не опасался, что меня узнают. Напряжение медленно спадало – в конце концов Лион город большой, и шансов, что я наткнусь на Арнольда, немного.
И все же та неумолимость, с которой судьба свела нас во второй раз, начала меня пугать.
В последние годы дела в «Радушии Сестры» явно шли неважно. Трехэтажное здание казалось осевшим, поизносившимся. Может от того, что давно не знало ремонта, может из-за высоких домов, поднявшихся вокруг – были тут здания и в пять этажей, и в семь, а одна кирпичная громадина оказалась двенадцатиэтажной. Судя по большим окнам – либо уж очень роскошное жилье, либо контора преуспевающей фирмы, а белые выхлопы пара, струящиеся над крышей, наводили на мысль о лифтах. Потом я углядел над застекленным входом в небоскреб вывеску «Ганнибал-отель» и все понял. Конечно, гостиница, по соседству с которой обосновалось такое роскошное заведение, обречена. Все богатые постояльцы предпочтут жить в «Ганнибале», а здесь обоснуется всякое отребье.
Вроде меня…
Но внутри гостиницы еще сохранялись остатки прежнего уюта. Ковры на полу старые, но вычищенные, цветы в вазах подвядшие, но живые. У лестницы, навытяжку, стоят мальчишки из обслуги, два охранника держатся довольно уверенно, перед портье новый письменный прибор, а вместо счет-абака – небольшая счетная машинка из бронзы и дерева. Вот только яркие карбидные лампы горят через одну, но от этого уюта только больше.
У меня чуть отлегло от сердца. Не хотелось оказаться в клоповнике вместе с тупыми крестьянами и мелкими лавочниками, прибывшими в Лион продавать и покупать.
Я оплатил вполне приличный номер, даже с туалетом и ванной. Мог бы раскошелиться и на более роскошный, но моряку на побывке, пусть и с преторианского линкора, не положено слишком уж шиковать. Мальчик из обслуги, явно
Закрыв дверь и, даже не снимая ботинок растянувшись на кровати, я задумался. Стоит ли вообще задерживаться в городе? Если уж решил бежать… Но до Парижа самый лучший дилижанс будет ехать двое суток, а я устал от дороги. Лучше уж отоспаться по человечески, поесть, посидеть вечером за кружкой-другой пива…
Противиться искушению сил не было. Я разделся, набрал полную ванну горячей воды, забрался в нее, расслабился. Офицер Стражи Арнольд уходил из мыслей все дальше и дальше. Забавно лишь, что он сейчас, наверное, тоже лежит в горячей воде, может быть, не выпуская изо рта сигару, мрачно смотрит в потолок и размышляет – не был ли случайный попутчик Ильмаром…
Ничего. Такие как он сразу чувствуют неладное, но не могут в это поверить. Его губит добросовестность, как ищейку со слишком острым нюхом – обилие старых следов. Одно удивительно – почему он вообще поехал в Лион? Связано это со мной, или нет? Если связано, то что навело его на след? Почему не бросился на север, почему именно в галльские земли?
Вопрос много, ответов нет. Как обычно…
Через полчаса я выбрался из остывшей воды, растерся ветхим, но чистым полотенцем, оделся. Поглядел в окно, на башню «Ганнибал-отеля». Смешно – то, что я вор, не помешало бы мне остановиться в нем. А вот Марк, бастард высшей пробы, отсек все удовольствия начисто.
Сколько раз зарекался – не лезть в политику. Только разве узнаешь, где беда ждет?
Я запер комнату – замок был такой смешной, что не удержал бы и новичка, но у меня все равно вещей нет. Вышел, и двинулся по улице, в сторону ближайшего магазина готового платья.
Конечно, при нормальной жизни я бы в дешевую мануфактуру одеваться не стал. Это же полное безумие – придумать одежду не на заказ, а стандартных размеров! Как будто люди бывают одинаковыми! Но сейчас привередничать не стоило – я чувствовал, что одежда моряка свое отслужила. Лион – город большой, всегда есть опасность наткнуться на настоящих матросов. И что тогда – кормить их байками, полученными из третьих рук?
На костюмы я и смотреть не стал. Костюм не от портного – насмешка. Пришлось рыться в одежде, предназначенной для студентов, клерков и всякой богемной шушеры. Одна из девушек-продавщиц суетилась рядом, сыпля советами и болтая всякую чепуху, вроде того, что одежда, сделанная на мануфактурах, крепче и красивее обычной. Я терпел, а под конец полностью ей подчинился, взял предложенные вещи и скрылся в примерочной кабине. Скинул моряцкие тряпки, надел штаны из крашеной «под сталь» плотной парусины, рубашку в красно-черную клетку, серый свитер грубой вязки, наверное, нарочито бесформенный – чтобы на любую фигуру шел. С тяжелым сердцем обернулся к небольшому мутному зеркалу.