Холодные берега
Шрифт:
Нет, не хотел он того. Не хотел и не ждал.
Отпустил я Марка, и тот стоял, пошатываясь, слезы глотая. Молчала настоятельница Луиза, и гордость, что на миг мелькнула в ее глазах – «поняли теперь?» исчезала. Молчала летунья Хелен, перестав балансировать на грани произнесения своего Слова. Молчал и я, глядя в окно, где били фейерверки над шумным карнавалом… Обнял я Марка, похлопал по спине, а потом глянул в глаза Хелен.
– Что еще ты сказать позабыла, Ночная Ведьма?
– Ты о чем, Ильмар-вор?
– Хелен-летунья, не надо! Говори начистоту.
– В
– Двойную игру ты ведешь, Хелен!
Летунья тряхнула головой, с иронией спросила:
– И давно заподозрил?
– По пути сюда, Хелен. Уж больно ловко ты сломанной рукой рычаги тягала.
Хелен молча посмотрела на свою руку. Вздохнула.
– Да, Ильмар. Нет там ни перелома, ни трещины. Только ушиб был…
Настоятельница печально покачала головой.
– Решила выдать Маркуса Владетелю, – сказал я. – Мной, как ищейкой попользоваться, а чтоб уж совсем тебя не подозревал, беды не ждал – калечной прикинуться?
– Не выдать, а домой доставить, – неохотно сказала Хелен. – И тебе, Ильмар, впрямь было прощение обещано, полное. Так что… я не лгала. Так бы все и прошло, как я тебе говорила. Маркусу – прощение и ссылка, мне полная реабилитация, тебе – прощение и титул.
– И ты поверила? – спросил я.
– Да. Я не знала, что в той книге. Не знала!
Марк медленно отошел от меня, спросил, заглядывая Хелен в лицо:
– Так у тебя была аудиенция… с Владетелем?
Летунья молчала.
Младший принц мимолетно глянул на меня. Глаза у него блестели, но уже не только от слез, но и от робкой надежды.
– Он сам сказал? Ночная Ведьма, он сам сказал, что я буду прощен?
– Нет, – неохотно сказала Хелен. – Нет, мальчик. Не он. Мне передал… человек, которому я всецело верю. Именное повеление Владетеля, перехватить вора Ильмара, двигающегося в епископской карете по направлению от Брюсселя к Лиону. Объяснить ему, что единственное спасение – отыскать и доставить в Версаль Маркуса. И… и награда мне, прощение тебе, снисхождение к Ильмару.
– Владетель не лжет, – тихо сказал Марк. – Да, но… только если сам дает обещания.
– Тому, кто передал его слова, я верила как себе!
– Глупые вы, женщины, – вздохнул Марк.
– Не настолько, как мужчины.
Настоятельница Луиза встала, простерла вверх руки, словно призывая всех замолчать:
– Остыньте, высокородные! Графиня Хелен, тебе было поручено отбить Ильмара у святого паладина Церкви?
– Да!
В пылу перепалки я как-то не обратил внимания на эти слова Хелен. Зато теперь стало совсем тошно.
Церковь пыталась доставить меня в Урбис втайне от Дома. Владетель, прознав про то, послал Хелен… да и не одну Хелен, наверняка, это просто ей удача привалила, отбить меня и использовать как ищейку. Что уж говорить, Владетель поступил умнее, видно, лучше знал своего незаконнорожденного отпрыска, понимал, что тот со мной тайной не поделится.
Значит, мало того, что в самой Церкви раскол назревает! Еще и власть светская с властью духовной на ножах!
И все из-за
– Марк! – крикнул я. – Кто учил тебя Слову? Кто? Он может забрать с него книгу?
Меня вдруг обуял страх, что мальчик по наивности об этом не думал. Но Марк покачал головой, ничуть не удивившись запоздалой панике.
– Никто меня не учил, Ильмар-вор. Я сам… прочитал.
– Так у тебя то самое Слово? – выпалил я, уже не соображая, к чему катится мир. – Изначальное?!
– Да… нет… не знаю… – Марк смешался. – Это трудно, понимаешь? Я пробую, по-разному, но Слово все еще слабое… Может быть, у меня способностей нет. Может, я просто не умею.
– Покажи мне книгу, – попросил я. – Те страницы, где описано…
– Нет!
У меня никаких сомнений не было – Марк не покажет.
– Мальчик, – Хелен подошла ко мне, словно подчеркивала – мы сейчас действуем заодно. Марк чуть отстранился. – Как бы там ни было… на твоей совести уже полсотни жизней. И скоро могут наши прибавиться. Что ты собираешься делать?
Марк затравленно посмотрел на настоятельницу. И взгляд этот возымел свое действие, та вздохнула, укоризненно посмотрела на Хелен:
– Графиня, чего вы требуете от бедного, загнанного ребенка? Он понял, что люди еще недостойны этой святой книги. Понял, что знания, в ней описанные, – не для нашего жестокого века. И сделал то, что смог придумать – убежал, унося с собой бесценное сокровище…
– Скорее – все сокровища мира… – тихо сказал я.
И вспомнился мне вдруг, встал перед глазами старый лекарь Жан. Как он о Марке говорил: «Решил, кто будет для него более полезен…»
Неужели и впрямь?
Когда же он настоящий, когда по каторжникам плачет, или когда помощников себе вербует? Или и так, и так?
А Марк, словно решив подтвердить мои слова, шагнул к Хелен. Опустил голову, и прошептал:
– Графиня, лучше вы скажите, что мне теперь делать… Скажите…
Он вдруг вскинул на летунью сияющий взгляд:
– Давайте, я отдам вам книгу! Доставьте ее в Урбис, или в Версаль! Пусть не ищут меня только…
Я мысленно крикнул: «соглашайся!» Проверь, всерьез ли говорит! Но Хелен вздрогнула, будто от удара.
– Мне такого счастья не надо, мальчик. Я… я недостойна.
– Тогда что же мне делать? – жалобно спросил Марк.
Вот. Уже не мы вопросы задаем, а он. Связаны мы теперь, едва узнали тайну, страшной силой святой книги. Именно страшной, прости, Господи. Рано она из тьмы вынырнула, не готовы к ней люди. Не рассказ о жизни Искупителя, Сестрой написанный, каждому нужен, а только лишь – Изначальное Слово. И пусть желание это каждый объяснит благородно и возвышенно – Владетель заботой о Державе и простых гражданах, Преемник – стремлением к святому… Одно, одно стоит перед глазами у каждого, знающего тайну – горы сокровищ. Железо и сталь, медь и золото, оружие и доспехи, машины и книги, картины и скульптуры… Власть – чего стоят заносчивые маркизы и герцоги, когда в любой миг можно лишить их всего состояния?