Шрифт:
Послеобеденное солнце превращало белый рукав моей блузки в золотой, играло со стальной брошкой на груди, заставляло щуриться. Со своего места у окна я могла видеть, как снаружи по аллеям студгородка разбредались остальные студенты ГУМО – Государственного Университета Межпланетных Отношений. Среди зелени позднего мая мелькали такие же, как у меня, бордовые жилетки, юбки в темно-коричневую клетку у девушек и однотонные брюки парней. Только что окончился экзамен, аудитория опустела, но
Отец. Дородный, с лысеющей макушкой и густой черной бородой, больше подходящей пирату из старых книжек, чем успешному чиновнику. Он явился, попросил у преподавателя разрешения переговорить наедине – и все тут же предпочли убраться с глаз долой, перешептываясь и поглядывая на меня. Появление родителя накануне летних каникул напоминало момент, когда ребенка вечером забирают домой из детского сада. Не хватало разве что задорных криков какого-нибудь однокашника: «Дана! Собирайся! За тобой папа пришел!» Стыд и позор. Я могла бы долететь в нужную точку на карте и сама, как любой другой студент. Оставалось лишь подписать обходной лист и освободить комнату в жилом корпусе.
Отец устроился напротив меня, оседлал стул верхом и сложил крупные перевитые узловатыми венами кисти рук перед собой. В его глазах я прочла мольбу… и страх. Он же знал прекрасно, что мне не понравится эта идея!
– Мне хотелось провести каникулы с мамой, – процедила я сквозь зубы.
– А я сказал, что ты поедешь со мной! – несмотря на тревогу, голос родителя оставался твердым.
– Да зачем я тебе?! – не выдержала я. – Это просто твой способ отомстить маме, признайся! Никак не можешь простить ей развод? Поэтому и меня к ней не пускаешь? Тиран ты, вот ты кто! Поэтому мама тебя и бросила.
– Я не хочу, чтобы она развращала тебя своим… – отец скорчил презрительную гримасу и сжал кулаки, – …своим образом жизни. Еще не хватало, чтобы ты вздумала брать с нее пример!
– Ах, вот оно что! – протянула я. – Ты ей Виталика простить не можешь!
Отец дернулся. После развода с ним мама вышла замуж за человека на пятнадцать лет моложе и уехала жить на Юг. Как ни странно, ее новый муж мне нравился. Виталик был лет на пять меня старше. Мы с ним быстро подружились, чувствовали себя «на одной волне».
С другой стороны, я видела, что его любящий взор обращен лишь в сторону одной женщины. Он ее баловал и лелеял. Мама даже признавалась, что ощущает себя принцессой рядом с ним. С папой так не было. В детских воспоминаниях я видела ее тихой, молчаливой, наглухо закутанной в скучные одеяния. Теперь, казалось, она даже помолодела и не стеснялась утянуть у меня бикини, если не могла найти свой. В мой прошлый приезд мы тусовались втроем, а уезжала я со слезами на глазах, кучей забавных фоток и самыми приятными впечатлениями.
Этой же перспективой и жила весь
А теперь…
– При чем здесь этот… – отец пожевал губами, но так и не нашел подходящего слова. – Тебе самой будет полезно слетать со мной. Получишь опыт для будущей профессии.
Намек я поняла прекрасно. Мол, если ты учишься на космического дипломата, то должна с радостью отказаться от перспективы отдохнуть на берегу моря ради чужой незнакомой планеты. Как будто после окончания университета я не успею насмотреться на звездную пыль! А эта идея с постепенным покорением всего космоса… можно подумать, на Земле места мало! Так нет же, прогресс не остановить и все такое. А налаживание связей с жителями соседней планетарной системы – протурбийцами – уже вознесли в ранг первостепенных задач. Поэтому и дипломатов пачками готовили. Словно протурбийцы без нас и дня не проживут!
– Я хочу провести лето с мамой, – упрямо повторила я. – А не на этой твоей… как там?
– Юнона, – напомнил название планеты отец. – Меня назначили там губернатором новой колонии. Пока ничья, надо осваивать. Поэтому…
– Поэтому, пока ты будешь пропадать в душных отсеках штаба, я буду сидеть в четырех стенах и пялиться в потолок, – отрезала я. – Пап, ну признай сам! Ты просто хочешь наказать маму и меня!
– Откуда ты знаешь, как все будет, если еще не поехала?! – взорвался отец, его лицо покраснело.
Я перевела взгляд за окно. В ясном голубом небе носились веселые стайки птиц. Деревья шелестели изумрудно-зеленой листвой. Солнышко припекало. Смотришь – душа поет и радуется.
– Там атмосфера хоть для жизни пригодна?
Заминка в ответе отца уже подсказала истину.
– Вне базы придется носить скафандр, – с неохотой признался он, – но с нами полетят агрономы. И возможно…
– Все понятно, – со вздохом оборвала я. – Наверняка, это унылая планетка с серой землей, серым воздухом и серым небом над головой. Уже по названию ясно. Почему-то самые красивые названия дают самым отвратительным кускам космического дерьма.
– Дана! – возмутился отец.
– Что «Дана»? – передразнила я. – Тебе надо, ты туда и езжай! Тебе, в конце концов, за это деньги платят.
– На эти деньги ты учишься здесь! – прорычал он.
– А я могу и не учиться! Уеду к маме насовсем, буду им с Виталиком в гостинице по хозяйству помогать.
– Никогда моя дочь не будет работать горничной! – стол жалобно скрипнул, когда отец грохнул по нему кулаками.
– Почему же горничной?! – парировала я. – Администратором устроюсь.