Холст
Шрифт:
Я плотно сжимаю губы, чтобы не сказать то, что крутиться у меня в голове. Я буду казаться злобной, а он и так уже видел достаточно моих плохих сторон. Не нужно усугублять это.
– Ну, думаю, я позволю тебе вернуться к гостям. Я просто хотела заехать и увидеть это место своими глазами… показать свою дружескую поддержку.
Он наклоняется ко мне.
– Эль, а мы друзья? – его голос мягкий и глубокий. Мне приходится следить за его губами, чтобы быть уверенной в том, что он сказал.
– Думаю, да. Независимо от того, видим мы друг друга каждый день или каждые
– Я тоже хочу для тебя только лучшего.
Я киваю головой.
– Я знаю, что так и есть, – мы оба смотрим друг на друга, теряясь в наших мыслях… Мои же, полны сожаления.
Когда тишина накрывает нас, я изо всех сил пытаюсь найти слова.
– Хм, мне, ммм, мне нужно идти. Может быть, скоро увидимся.
– Конечно, береги себя. Спасибо, что пришла. Я ценю это.
Мы, как два чертовых незнакомца, неловко разговариваем друг с другом. Никогда не думала, что нам будет настолько неудобно друг с другом. Я думала, что мы всегда будем лучшими друзьями, но нет ничего действеннее секса, чтобы испоганить отношения так, что их невозможно будет восстановить. Сделав шаг вперед, я неловко обнимаю его. Он замирает как камень, затем вздыхает и обнимает. Он притягивает меня очень близко, и я чувствую, как его теплые губы прижимаются к моей макушке. Мое сердце сильно бьется. Закрыв глаза, я наслаждаюсь его ароматом и ощущением того, что он удерживает меня в своих руках. Его мускулистая грудь прижалась к моей, более мягкой, его большая рука творческого человека ласкает мой затылок. Он первым отстраняется, и мои глаза резко открываются. Не хочу, чтобы он знал, как мне понравилось находиться в его объятиях.
Мои губы изгибаются в улыбке, но глаза наполнены грустью. Ведь я не знаю, когда снова его увижу, и меня это опустошает.
– Увидимся. Удачи со всем этим, – я делаю шаг назад, на кого-то натыкаюсь, и это сбивает с ног. Сильные руки хватают меня, чтобы уберечь от падения.
– Простите, – говорю я, оборачиваясь. Когда вижу того, в кого врезалась, то не могу сдержать счастливого визга. – Шон. Что ты здесь делаешь?
– Эль, Боже мой. Не ожидал увидеть тебя здесь.
– Что ты делаешь в Бостоне?
– Работаю. Джош позвонил, когда это место было еще в разработке, и я решил переехать сюда. Смена декораций.
– Мы должны встретиться. У тебя есть мой номер? – спрашиваю я.
– Да, уверен, что есть, но если нет, я возьму его у Джоша. Я позвоню тебе, – он улыбается, и я не могу ни заметить, насколько он красив.
– Отлично, – я быстро ему улыбаюсь и машу. Мои глаза устремляются к Джошу, и обнаруживаю на себе его сердитый взгляд. Он выглядит взбешенным. С чего бы это? У него есть девушка, и то, что я делаю, не должно его волновать.
– Увидимся, Джош.
– Береги себя, Эль.
Глава 9
Джош
Звук машинок для татуировки постоянно сопровождает меня эти дни. «Холст» был открыт две недели назад, и бизнес шел замечательно.
Когда я помогал разрабатывать дизайн салона, то знал, что для каждого татуировщика хочу отдельный кабинет, где он будет набивать татуировки. Более персонифицированный подход для клиентов, ведь они хотят пристального внимания. Не только для создания самой татуировки, но еще и для разговора. Люди часто рассказывают странные вещи, а иногда и печальные истории, объясняя смысл татуировки, которую им набивают. В любом случае, это личное дело каждого, и каждый клиент заслуживает конфиденциальности.
В салоне шесть кабинетов, в одной из них клиентам делают пирсинг. Нам нужен дополнительный персонал, но пока работаем только мы с Шоном.
– Джош, твой следующий клиент здесь, – объявляет Татум с улыбкой, просунув голову в дверной проем.
– Спасибо. Отправь его сюда, пожалуйста.
Она поднимает большие пальцы вверх, а затем исчезает. Я заканчиваю подготовку, сажусь на стул и жду.
– Не может быть, черт побери, – кричу я, вскакивая на ноги, чтобы обнять моего старшего брата, Джеймсона или Джема, как я его называю.
Он сжимает меня в руках размером со стволы деревьев, и сильно ударяет по спине, прежде чем поднять над полом. Его руки так сильно сжимают, что кажется, он сломает мне спину. Наконец ставит меня на пол с ухмылкой.
– Черт, чувак. Ты не такой легкий, как раньше. Ты явно занимался.
– Проклятье, Джем. Кажется, ты сломал мне спину.
– Не будь такой киской. Я едва тебя сжал, – он усмехается и смотрит на меня. – Ты отлично выглядишь, брат. Я рад, что ты теперь не выглядишь, как скейтбордист.
Я смеюсь.
– Отвали. Я никогда не был похож на скейтбордиста.
– Теперь это не имеет значения. Посмотри на себя, – он держит меня на расстоянии вытянутой руки. – Ты – чертов мужик. Я так тобой горжусь. Я не был таким эмоциональным с тех пор, как Гарри «Рыжий» Уинстон умер в «Сынах Анархии».
– Чувак, даже не упоминай. Я не могу делать татуировку со слезами на глазах.
Он смеется и пожимает плечами, снимает кожаный жилет, на котором изображен символ «Ублюдков», вешает его на спинку стула и садится.
– Зачем ты здесь? У тебя есть с собой рисунок, или хочешь, чтобы я набросал что-нибудь для тебя? – взглянув на его руки, я замечаю, что там нет места для новых татуировок. – Куда мы ее набьем? – спрашиваю я, подняв бровь.
Он стягивает через голову белую майку и поглаживает область над сердцем.
– Прямо здесь.
– Ладно, и что набить?
Он мгновение смотрит на меня, его глаза наполняются беспокойством, затем закусывает нижнюю губу.
– Лицо мамы. Я хочу, чтобы ты вытатуировал маму, как ты ее помнишь. Я уверен, что у тебя более четкое представление о ней, чем у меня. Твои глаза никогда не пропускают ни одной детали. Ты бы стал великолепным копом. На самом деле, чтоб его! Но нам в семье не нужны «свиньи». Ты был бы отличным активом для клуба.