Холст
Шрифт:
Он притягивает меня к своей груди для длительного объятия, словно прочитал мои мысли.
– Привет. Боже, как же я по тебе скучал.
– Привет. Это приятный сюрприз, – прислонившись подбородком у его груди, я смотрю на него. – Ты сильно улучшил мой день. Все долгое утро я мечтала о ленче, а теперь я смогу думать о тебе всю оставшуюся часть дня.
– Я здесь, чтобы украсть тебя для быстрого перекуса. Знаю, у тебя есть только час, поэтому подумал, что мы можем отправиться на рынок.
– Ладно, звучит отлично, – говорю я с улыбкой.
Он выпускает меня из объятий и надевает свои авиаторы, затем берет
– Как дела? – спрашивает Джош.
– С утра было так себе, но сейчас все определенно улучшается, – сжимаю его руку. Трудно поверить, но из-за чего-то столь простого, как наши переплетенные пальцы, у меня в животе все трепещет от нетерпения.
– Я не видел тебя целых три дня. Поэтому больше не мог ждать ни секунды, – он смотрит на меня с улыбкой. Вижу свое отражение в его очках, и я выгляжу до смешного радостной. – И еле выбрался, с полудня у меня будут клиенты до самого закрытия.
– Ты слишком много работаешь, и совсем не развлекаешься.
– Мне нужно много работать. Первые шесть месяцев нового бизнеса решающие, либо все будет отлично, либо пойдет коту под хвост. А так как мне хочется самому решать, какие брать заказы как художник, то нужно иметь постоянный доход от салона.
– Я понимаю. Но не хочу, чтобы ты переусердствовал. Я беспокоюсь о тебе.
– Правда? – спрашивает он.
– Конечно. Тебе нужно не только работать, но и наслаждаться жизнью.
– Мне нравится знать, что ты беспокоишься обо мне. Не знаю, беспокоится ли обо мне еще кто-нибудь.
– Я беспокоюсь больше, чем ты думаешь, Джош.
Он останавливается и тянет меня в сторону, избегая других пешеходов.
– Спасибо.
– За что?
– За то, что ты признаешься в том, что ты ко мне чувствуешь. Точно знаю, что тебе нелегко это делать.
Я мгновение жую свою нижнюю губу.
– Нет, это не так. Это чертовски сильно меня пугает, но мысль о том, что бы быть без тебя, пугает меня больше.
Обхватив ладонью мою щеку, он изучает мое лицо. Я не вижу его глаз из-за зеркальных солнечных очков, но чувствую жар его взгляда на своих покрасневших щеках и красных губах.
– Я хочу всегда быть с тобой, Эль. Последние несколько дней чуть меня не убили. Я не мог сосредоточиться на работе, – кончики его пальцев скользят вниз по моей щеке и прослеживают форму моей челюсти. – Ты – все, о чем я могу думать. Я влюбляюсь в тебя и обожаю это.
Обхватив его руку, я поворачиваю голову и целую его мозолистую ладонь.
– Пойдем, – он протягивает мне руку. – Купим тебе что-нибудь поесть.
Мы входим в ту часть рынка, где продают еду, и я уже знаю, что именно хочу. Все мои мысли о сандвиче с пастромой, который я планировала съесть, сейчас забыты, так как мы приближаемся к моей любимой закусочной с тайской кухней.
– Кажется, я знаю, чего ты хочешь, – говорит Джош с ухмылкой.
– Уверена, что знаешь, – одним из преимуществ встреч с близким другом, является то, что мы уже знаем о предпочтениях друг друга.
Джош заказывает нам обоим цыпленка «пад-тай» и по бутылке воды, а я осматриваюсь в поисках пустого столика. Найдя один с краю зала, я жестом указываю ему следовать за мной и направляюсь к столику на
Мы садимся напротив друг друга и сразу же набрасываемся на восхитительную еду. Я постоянно напоминаю себе о том, что нужно есть как леди, а не всасывать лапшу в рот, как я делаю, когда дома одна. Но потом вспоминаю о том, что мы с Джошем неоднократно ели вместе лапшу, и я не стеснялась. Почему сейчас я должна вести себя иначе? Я кладу лапшу в рот и всасываю. Джош мне улыбается, а затем делает то же самое. Не знаю, почему такая мелочь заставляет меня вздохнуть с облегчением, но это так. Возможно из-за того, что мы ведем себя как обычно. Не знаю, что заставило меня думать, что нужно вести себя с Джошем по-другому. Он – самый непретенциозный человек, которого я когда-либо встречала, а еще один из самых легких в общении людей. Он легко приспосабливается к ситуации. Очень мало вещей его нервирует. Он постоянный и надежный. А еще, сексуальный и уверенный в себе и одновременно скромный; смесь этих качеств не встретишь и у большинства мужчин.
– Что ты делала прошлым вечером? У меня не было возможности тебя расспросить, – он сделал глоток воды. – Когда я закончил работу, то валился с ног. А после того, как тебе написал, сразу же заснул.
– Я ужинала с отцом, – бормочу я, прежде чем снова откусить кусочек цыпленка.
– Это хорошо. Не помню, что бы ты говорила о своем отце, или о своей матери, если уж на то пошло.
– Нечего говорить. Отец – очень успешный бизнесмен, а мать – его трофейная жена. Она – бывшая королева красоты, которую он очаровал, – безразлично пожимаю плечами. – Теперь она лишь его безмолвное украшение на ужинах и сборищах, которые они посещают. Когда они возвращаются домой и оказываются за закрытыми дверями, то идут в разные стороны. Я почти не разговариваю ни с одним из них.
– Какие у тебя отношения с отцом?
– Какие отношения? Он звонит мне только тогда, когда хочет, чтобы я исполнила какую-то функцию или притворилась хорошей дочерью.
– Вчера вечером от тоже тебя о чем-то просил? – с беспокойством спрашивает Джош.
Дерьмо. Нахмурившись, я смотрю на свою почти пустую тарелку. Не могу сказать Джошу о том, что от меня хочет отец, даже если я не планирую делать то, что он мне приказал.
– Он хочет, чтобы я пошла на ужин, – неопределенно отвечаю я. Лучше недоговорить, чем солгать. Именно это я себе говорю, чтобы не чувствовать такого сокрушительного чувства вины, но это не работает. Я все еще чувствую вину, тяжело нависшую надо мной, с каждой секундой все сильнее давящую, из-за того, что не признаюсь Джошу в том, чего потребовал от меня отец.
Джош кладет руку поверх моей.
– Эй, я не хотел тебя огорчать. Если ты не хочешь о нем говорить, то мы не будем.
Я поднимаю глаза и встречаюсь с ним взглядом. Я теряю себя в изумрудном сиянии его глаз. Говорят, зеленый цвет – самый успокаивающий из всех, и это правда. Его взгляд мгновенно меня успокаивает. Чувство тревоги уходит и заменяется теплым трепетом в моей груди.
– Он не стоит того, чтобы о нем говорить, как и о матери. Я вижусь с ними не больше нескольких раз в год. Я давным-давно поняла, какие они дерьмовые родители. Кроме того, я с большим удовольствием послушаю о тебе. Как твоя работа?