Homo Divisus

Фиалковский Конрад

Тертон поднялся, потянулся, сбросил тунику и вошел в кабину электризера. С удивлением обнаружил, что плоская пластиковая воронка прибора, излучавшего наэлектризованные частицы моя, исчезла, а на ее месте появился знакомый по старинным картинам душ. Можно былу вызвать по интеркому мастера, но он воздержался - вторжение робота внесло бы диссонанс в этот приятный вечер. Тертон нажал кнопку и почувствовал на теле струйки воды.

– Холоднее, - сказал он и подождал, пока струи примут нужную температуру.

Обсыхая в

потоке воздуха, он случайно прикоснулся рукойк подбородку и почувствовал под пальцами щетину. На секунду он замер - уже много лет проблемы бритья для него не существовало. Решил дело это отложить на будущее и тут услышал звонок интеркома. Взглянул на экран. Эльси. Он не мог условиться с ней на сегодняшний вечер, но подумал, что в конце концов Эльси - это Эльси, и если она хочет его видеть, то мужчина в его возрасте должен быть доволен. Неожиданно он сообразил, что Эльси пришла повидаться не с ним, а с Корном.

– Входи, - сказал он и быстро натянул одежду. Когда он вышел в комнату, Эльси стояла в дверях, как-то неуверенно оглядываясь, что для нее было необычным.

– Садись, - сказал он, - очень приятно, что ты помнишь обо мне и вечером. Поужинаем вместе, выпьем кофе.

Она смотрела на него с удивлением, и он не мог понять почему.

– Добрый день, - произнесла она наконец.
– Прости, что пришла так рано, но вчера я наговорила много лишнего.

– Ерунда, дорогая, - размышляя о том, что она могла сказать тому парню, ответил он.

– Дорогая...?

– Что-нибудь не так? Заранее прости.

– Не понимаю, - сказала Эльси.
– Сегодня ты говоришь совершенно иначе, словно...
– она внимательно посмотрела на него.

– Пустое, Эльси. Вероятно, у тебя какие-то заботы. Не думаю, что ты пришла только ради того, чтобы взглянуть на меня. Норт будет не в восторге...

Кажется, он снова сказал что-то не то.

– Корн, ты...
– она замялась, - как-то изменился.

– Я сегодня работал.

– Думаешь, результат контакта со сверхсистемой? Тертон всегда говорил...

– Тертон? Кто это?
– он не мог удержаться от такого вопроса и подумал, что он первый в истории человек, который мог задать именно такой вопрос, сохраняя на лице непроницаемую и столь совершенную маску.

– Я же тебе говорила. Это был великий манипулянт. Он здесь работал.

– Тот, что погиб, утонул в органической слизи? К тому же по собственной глупости.

– Зачем ты так. Это был большой ученый, а кроме того, человек, который мог быть твоим отцом.

– Этакий замшелый дедуля, погрязший в своих экспериментах, которые в конце концов поглотили его в буквальном смысле этого слова.

– Не совсем так. Молодым он определенно не был. Конечно, ты - моложе.

– Норт тоже не юноша, - сказал Тертон и тут же подумал, что всегда особенно любил Эльси, когда она молчала.

– С Нортом меня ничто не связывает, -

сказала она.
– Я думаю, это заметно.

– Кроме нескольких лет совместной жизни.

– Откуда ты это знаешь. Корн? Он тебе сказал?

– Достаточно того, что знаю.

– Но то, что я сказала, правда.

– В конечном итоге важен был только Тертон. Не так ли?

– Так, но это было раньше, гораздо раньше его гибели. Он был большой ученый.

– Однако ты не ушла к нему.

– Не ушла. Впрочем, он, пожалуй, всерьез никогда этого и не хотел. А потом и я не хотела.

"Это правда, - подумал Тертон.
– Я никогда не хотел остаться с нею. Но она..." - он еще помнил вечер второго, может, третьего дня до того, как перестал быть. Они поехали в горы на небольшом двухместном вездеходе, который с тихим урчанием взбирался на любой перевал. Они сидели на камнях, а вокруг стояли высохшие сосны. Солнце уже висело над самым горизонтом, и в долинах сгущался мрак.

– Брось свои эксперименты, - сказала тогда Эльси, - и уедем отсюда куда-нибудь, где много воды, где белые облака. Ты заметил, что здесь почти никогда не бывает облаков?

– Здесь просто-напросто пустыня, а деревья и трава растут только там, куда подведена вода.

– Да. Трава вдоль канала зеленая, но она напоминает газон, а не настоящую траву. Так как, поедем?

Он знал, что никуда с ней не поедет, что она - девушка для этой пустыни, для этого института и таких вечеров, когда он заканчивал эксперименты и у него появлялось немного свободного времени, точно так же, как существовали девушки для других городов, в которых он жил, и других институтов, в которых он работал. Однако он был уже достаточно стар и никогда не говорил "нет", разве что действительно его вынуждали на это.

– Возможно, - сказал он, - но у меня впереди еще столько экспериментов...

Теперь это были эксперименты Корна, а он, Тертон, скрытый за его маской, мог их проводить. И была также Эльси, девушка для этой пустыни, этого института и этих экспериментов.

– Ну, по крайней мере с ним-то ты покончила, - бросил он.

– Покончила, но жаль, что он умер. Он был хороший человек.

"Надо же, - подумал Тертон, - даже в лучшие юношеские годы я при всем желании не мог себя так назвать".

– Значит, теперь ты одна...

Эльси взглянула на него как-то по-особому.

– Да, одна...

Он подошел к ней и поцеловал.

– Ой, манипулянт, - сказала Эльси, - не слишком ли ретиво начинаешь?

– Возможно, но у меня не больше времени, чем было у Тертона.

– Но ты молод. Ты же моложе меня.

– Возраст, дорогая, есть величина переменная, изменяющаяся независимо от нашего желания.

– Не философствуй. Ты начинаешь напоминать мне Тертона.

– Он был скучен?