Homo Divisus

Фиалковский Конрад

– Может, пройдет само.

– Это по пути.

Она вывела машину на середину шоссе. Дорога бежала сквозь холмы в обрамлении каменных обочин. Потом выехали в степь. Лен молчала, но он видел, как время от времени она посматривает на него.

– Кажется, мы снизили скорость, - заметил он.

– Да. Здесь заповедник молочных коров. Автомат сбросил скорость. У дороги есть какое-то охранение, но коров целые стада и они, несмотря на защиту, иногда забредают на шоссе.

– Их так много?

–

Неконтролируемый генетический резерв. Размножаются отлично. В засуху страторы сбрасывают им дополнительное сено, а водоснабжение работает с двойной нагрузкой.

Корн осмотрелся вокруг, но коров не увидел. Степь была зеленой, как всегда весной. Потом по широкой дуге они обогнули поселок с красными домиками и башенками антенн над ними, миновали высокий виадук над речной долиной и въехали в буш. Автомобиль набрал скорость. У следующего поселка Лен свернула на узкую боковую дорогу. Автоматика здесь, видимо, не действовала, желтый огонек погас, и Лен управляла машиной сама. Они въехали в поселок и остановились у многоэтажного дома.

– Я подожду тебя. Это быстро, - сказала Лен.

– Не знаю, стоит ли идти.

– Но у тебя же болит рука.

– Пройдет.

Лен внимательно посмотрела на него.

– Хорошо. Пойдем вместе, - она открыла дверцу машины.

Они вошли в здание и отыскали кабинет дежурного врача. У врача было морщинистое лицо и темная, видимо, не бритая с утра щетина.

– Входите, - сказал он, отхлебывая кофе. На большом экране перед ним двигались пластичные фигуры в объемном изображении.

"Так вот оно, их видео", - подумал Корн. Он хотел было поближе рассмотреть аппарат, но врач встал.

– Что случилось?

– Я немного повредил руку, - сказал Корн.

– Он упал на руку, и она начала опухать, - добавила Лен.

Корн быстро взглянул на нее, но Лен смотрела на врача.

– Подверни рукав, посмотрим, - сказал врач и подошел к одному из аппаратов у стены. Он нажал клавишу. Загорелась красная лампочка и послышалось тихое гудение.

– Подойди. Так. Положи руку сюда.

Корн положил руку на холодную поверхность плиты. Врач взглянул на экран, потом на Корна.

– Никогда еще не видел такого. Ты - космонавт?

– Нет.

– Знаешь, это не по моей части. Ну, что я могу сказать... Кости в порядке. А нет ли повреждений в биохимических связках, может определить только специалист. Здесь такого нет.

– О чем ты?
– спросила Лен.

– Я не разбираюсь в киборгизованных сухожилиях.

– Он... киборгизован?
– Лен с интересом взглянула на Корна.

– Да. Взгляни, это неорганика. Увы, в таких вещах я не мастак.

Корн снял руку с плиты.

– Я - что? Ки...

– Ты киборгизован. Это все, что я могу сказать. Ничего особенного. Просто такой ты есть.

–

Как прикажешь тебя понимать?
– спросил Корн. Врач как-то странно посмотрел на него и подошел к столу.

– В твой организм встроены элементы, повышающие физические возможности. Обычно киборгизацию проходят космонавты. Поэтому я и спросил, - врач нажал клавишу на столе.

– Ты уверен?
– спросил Корн.

– Абсолютно. Да ты и сам должен знать. Я говорю при ней, - врач кивнул на Лен, - потому что вы пришли вместе и ты, вероятно, понимал, что она об этом узнает. Врачебную тайну я не нарушил. Думаю, ты со мной согласен.

– Конечно. А что, нехорошо быть... киборгизованным?

– Отчего же. Просто обычно пациенты не хотят, чтобы об этом знали. Мне известно все только от информатора. Ты первый случай в моей практике.

Корн подумал, что врач произнес это как-то слишком уж поспешно и взглянул на Лен. Та старалась не смотреть на него. Дверь открылась, вошли двое мужчин в таких же, как у врача, зеленоватых халатах.

– Вызывал? Тяжелый случай?

– Вообще-то пустяк. Просто немного помята рука, но он, врач показал на Корна, - киборгизован. Хотите взглянуть?

– Охотно, - сказал один из вошедших.
– Можешь подойти к аппарату?

Корн поднял на него глаза.

– Перебьетесь, - он резко повернулся и вышел в коридор.

– Твой знар. Сообщи твой знар...
– вслед ему крикнул врач.

Корн не ответил и не остановился. Он вышел из дома, взглянул на серый автомобиль Лен и пошел дальше. Позади послышались быстрые шаги.

– Почему ты не сообщил ему свой знар?
– догнав, спросила Лен.

– Не слишком ли много удовольствий сразу? Достаточно того, что он видел мою руку.

– Но теперь Опекун будет тебя искать.

– Пусть себе ищет.

– И запомнит это.

– Пусть помнит. Думаешь, киборгизованных это тоже касается?
– он сказал это, чтобы просто что-нибудь сказать, но Лен восприняла его слова всерьез.

– Вероятно, ты прав, - сказала она.
– Вы подчиняетесь другим законам.

– Мы?

– Ну, да. Киборгизованные люди. Говорят, вам принадлежит будущее.

– Как я заметил, это еще не основание для гордости.

– Не заносись, - оборвала она.
– Ты меня специально затянул в кабинет, чтобы я узнала, да?

Корн пожал плечами и подумал, что Лен не поверит любому его ответу.

– Не мог попросту сказать? Ведь это ничего не меняет в наших отношениях.

– В наших отношениях?

– Поверь мне, Стеф.

"Она считает, что несколько сотен километров, проведенных рядом в машине, позволяют говорить о какихто связях между киборгизованным мужчиной и некиборгизованной женщиной", подумал Корн, но промолчал.