Homo Divisus

Фиалковский Конрад

– Я вижу тебя. Как твои дела?

– Прекрасно, - он не любил признаваться в том, что ему скверно. Даже Коме.
– Я думал, тебя уже нет.

– Я есть, но ты меня больше не увидишь.

– Почему?

– Потому что той Комы, которую ты помнишь, не существует.

– А кто ты теперь?

– Голос в одном узком канале связи.

– Как ты отыскала меня?

– Ты воспользовался здесь своим знаром.

– И ты хотела меня увидеть?

– Да. Я люблю тебя, Стеф.

– Любишь...?

–

Люблю... Так мне, во всяком случае, кажется... Сильнее я чувствовать не могу. Это чувство для меня тоже необычно. Ты забыл, что я никогда не играла в песочнице... Я не человек, Стеф.

– Зачем ты мне это говоришь?

– Чтобы ты забыл обо мне и начал жить настоящей жизнью. Забыл и понял.

– Что понял?

– Начало и смысл всего происшедшего.

– Но как?

– Раньше я сама хотела тебя научить, там, в том мире, который бы постепенно изменялся, пока не слился бы с реальной действительностью. Стал бы ей равноценен. Тогда я тоже ушла бы. Но теперь того мира нет, и ты должен слиться с новым миром сам.

– Но как?
– повторил Корн.

– Я сообщу тебе знар Нота Фузия. Он все объяснит.

– Кто это?

– Узнаешь. Запиши знар.

– Когда я услышу тебя снова?
– спросил он.

– Никогда. Потом, уже освоившись, ты получишь другой персонификат, если, конечно, захочешь. Но это уже буду не я. Сейчас я исчезну навсегда вместе со всей той действительностью. Тебя там уже нет. Ты получил такую дозу радиации, после которой перестал там быть.

– Я умер?

– Там - да.

– Но почему? Что там произошло?

– Нет смысла говорить. Это необратимо. У той действительности тоже есть своя логика и порядок. Прощай, Стеф, и будь счастлив.

– Кома!
– крикнул Корн.

Но ответа не последовало.

Он вернулся в комнату опустошенный: он остался один, возврата к прошлому не было. В голову вдруг пришла мысль, что он утомлен, что день был слишком длинным и пора его закончить. Потом он подумал, достаточны ли размеры кровати в этом доме: при его росте это часто было проблемой, когда он попадал в новое, еще незнакомое место. Сейчас это была спасительная мысль, и он ухватился за нее. В памяти тут же всплыла больничная койка, которая скорее напоминала операционный стол.

Он решил выпить что-нибудь, хотя бы молока. Подошел к апровизатору, коснулся знаром индикатора и нажал рычажок, как это делала Лен. Подождал немного, но аппарат не сработал. Он подумал, что, вероятно, что-то упустил, и уже собирался отойти, когда услышал голос:

– Ты забыл сказать, что подать, а я еще не знаю твоего вкуса, - это был нормальный мужской голос, который он слышал так, словно говоривший стоял рядом.

– Стакан молока, - тихо сказал он.

В глубине послышался звук наливаемой жидкости, и в металлическом держателе появился стакан.

– Хочешь еще чего-нибудь?
– спросил голос.

–

Нет, благодарю.

– Может быть, таблетку приятного сна?

– Нет. Я не вижу снов, - сказал Корн и тут же подумал, что, наверно, снова вел себя не так, как надо, объясняя что-то автомату, но тот ничего не ответил. Молоко было холодным. Послышались шаги в прихожей, и вошла Лен.

– Здесь все для тебя, - сказала она и поставила рядом с креслом большую коробку из тонкого светлого пластика. Прости, что так долго, я встретила в апровизаторе Гей. Мы не виделись уже, пожалуй, месяца два. Ты с ней познакомишься.

Корн подумал, что в общем-то не видит повода встречаться с Гей, но ничего не ответил.

– Не скучал без меня?
– спросила Лен.

– Нет. Я разговаривал с Комой.

– Комой? То, что ты у меня, может знать только Опекун, Лен смотрела на него так, как тогда, в кабинете врача. Было тихо, и он снова услышал звук пролетавшего стратора. Потом Лен улыбнулась.

– Знаешь, Стеф, все как-то странно. Ты и вся эта история. Впрочем, этого следовало ожидать.

Он не ответил. Подумал, что действительно все складывается немного странно, но это были его заботы.

– Как рука?
– спросила Лен.

– В порядке.

– Спальня наверху. Пойдем, я провожу, - она взяла коробку с его вещами, и они по лестнице поднялись на второй этаж. Ступени были обычные. "Как в двадцатом веке", - подумал Корн.

– Здесь, - сказала Лен.

Они вошли. Стены разгорелись, и он увидел настоящую кровать. Сел и почувствовал, как слегка прогнулся матрац.

– Ванная рядом, - сказала Лен.
– Я буду внизу. Мне еще надо кое-что сделать.

Она вышла.

Он распаковал коробку и вынул пижаму. Она была немного коротковата, но это его не смутило. Прошел в ванную и встал под душ. Кранов не было. Он постоял в нерешительности, потом четко произнес:

– Душ!

Вода залила ему глаза и нос. Она была слишком теплой.

– Холоднее, - сказал он и почувствовал изменение температуры. Потом, когда искал полотенце, услышал неясный хрипловатый голос, ничем не похожий на голос автомата, с которым разговаривал раньше.

– Воздух или полотенце?

Он заколебался на мгновение.

– Воздух.

Послышался шум скрытого вентилятора, и Корн почувствовал на коже дуновение, напоминавшее ветер пустыни. Выйдя из ванной, он решил наведаться к Лен, чтобы пожелать ей спокойной ночи и таким образом окончательно закончить вечер. Тихо спустился по ступеням и услышал голос Лен:

– ... это ничего не объясняет. Информацию ты должен добыть. Я сделала все, что мне полагалось. Привезла его к себе...

Корн остановился.

– Интересно, как?
– говорил мужчина с экрана.
– Все, что я знал, я тебе сообщил. В конце концов, с ним разговаривала ты, а не я.