Хорьки-фермеры
Шрифт:
Жасмина оцепенела, усики ее задрожали от расстройства. Первые минуты на киностудии... а она выругалась!
«Прошу прощения, сэр», — хотела сказать она, но слова застряли в горле. Удалось лишь покачать головой — «никогда!»
— Благодарю вас. — Режиссер отвернулся, еще раз смерив Жасмину быстрым взглядом, и вновь обратился к ведущей актрисе: — Итак. У Милиссы сегодня большая сцена...
Своей очереди Жасмина ожидала до полудня. Все это время она наблюдала за другими и училась — очень быстро. Свою роль она
Тишина. И пять слов Хорька Хешсти:
— Стоп. Снято. Благодарю вас, Жасмина.
И никаких замечаний, никаких дублей. Никаких «давайте попробуем еще раз». Жасмина даже не удосужилась просмотреть отснятую сцену: и так было ясно, что больше работать в Голливуде ей не придется.
Она до сих пор не могла поверить в то, что натворила.
«Я выругалась! — думала она. — Выругалась в звуковом павильоне!»
Только она одна из всех присутствующих не заметила, как лучились ее глаза и какой прекрасной уязвимостью сияла она перед камерой. Только сама Жасмина не обратила внимания на то, каким взглядом проводил ее Хорек Хешсти, когда она покидала павильон.
Момент был такой напряженный, что газетчики просто не могли его упустить. «Хорек Хешсти спасает жизнь юной актрисе», — гласил на следующий день заголовок в журнале «Может, и так».
Несколько ближе к истине оказалась колонка «Быть может» на страницах «Голливуда»: «Вчера на съемках фильма Хорька Хешсти «Говорит дама» весь павильон был наэлектризован: состоялось знакомство режиссера с Хорьчихой Жасминой, недавно прибывшей в «Серебряную маску» из Техаса».
Глава третья
Хорек Джоди очень скучал по Шайен. Но он не подавал виду. Хорьки не жалуются на судьбу. Хорьки не пытаются переубедить тех, кто уже сделал свой выбор и принял решение.
Она уехала на запад, а он остался в Лапке. Он все так же преданно любил лошадей и старался научиться их языку. И мало-помалу он понял, что родители Боффина были дикими лошадьми — дикими и стремительными.
— Джоди, — сказал ему Боффин (насколько удалось разобрать чуткому хорьку). — Джоди, время пришло! Я хочу выступать на скачках!
Джоди проверил, не ошибся ли он — правильно ли расслышал. Он пустил Боффина по беговой дорожке, отмеренной посреди прерии, и засек время на тысячу и на десять тысяч лап. Скакун показал такие результаты, что Джоди осталось лишь удивленно моргать. С тех пор, к восторгу Боффина, они не пропускали почти ни одного забега в штате и прославились среди хорьков-коневодов по всей Монтане как непобедимая пара.
Боффин только поворачивал голову и смотрел на седока с выражением: «Я же тебе говорил! Уж что-что, а бегать я
На призовые деньги Джоди купил старое ранчо Дедушки Горностая на берегу Лапки-реки и подправил обветшавший сосновый домишко, пристроив еще спальню и чулан. Потом он собственными лапами отремонтировал загон, разровнял беговую дорожку и решил добавить еще один сарайчик.
И вот очередное утро застало Хорька Джоди за работой: сегодня он возился с лебедкой, пытаясь установить коньковый брус, который никак не желал вставать на место.
— Помощь нужна?
Гостья появилась так незаметно и подошла так близко, что Джоди от неожиданности чуть не выпустил из лап веревку. Огромный брус дернулся вниз и опасно закачался над головой.
Выбирая веревку, Джоди с трудом оглянулся. За правым плечом у него стояла миниатюрная хорьчиха мускатной масти с маской гвоздичных тонов.
— Спасибо, — ответил он сквозь сжатые зубы и, покряхтывая, продолжал тянуть.
Мало-помалу, пусть по десятой доле лапы за рывок, но брус все-таки поднимался.
— Сейчас, минутку, — добавил он и, глотнув воздуха, снова потянул.
— Вроде как тяжелый, — заметила гостья.
— Угу.
Он подумал было закрепить веревку и немного передохнуть, но тут же отогнал эту мысль. Отдыхать он будет, когда брус встанет на место.
— Могу я чем-нибудь помочь?
Джоди улыбнулся через силу. Да ее хоть противовесом посади — брус и на волосок не сдвинется!
— Да, можете! — проворчал он. — Сделайте меня сильнее!
— Насколько сильнее?
Тут Джоди не выдержал и расхохотался от души. Брус со скрипом пополз обратно, и Джоди едва успел закрепить веревку.
— Простите, не понял? — Все еще смеясь, он обернулся к гостье.
— Насколько сильнее вы хотите стать?
Маленькая хорьчиха смотрела на него без тени улыбки — серьезная, как сурок.
— Ну, скажем так: настолько сильным, насколько мне это нужно, — ответил Джоди.
Гостья одобрительно кивнула.
— Неплохо сказано! — Она шагнула к нему, как будто собираясь протянуть лапу для знакомства, но вместо этого лишь негромко пробормотала: — Ну, вот и готово.
Джоди протянул лапу сам.
— Хорек Джоди, — представился он. — Что готово-то?
— А я — Кинни. Возьмитесь-ка теперь за веревку.
— Сначала отдохну. Тяжеленький он, этот брус. Центральный. С остальными полегче будет.
— Попробуйте сейчас.
«Почему она так настаивает?» — удивился про себя Джоди, но тут же вспомнил, чему его учили на уроках хороших манер: уважение к старшим, уважение к сверстникам, уважение к щенкам.
Странно, но кто из них она, его прямодушная маленькая гостья, сказать он не мог: она казалась и мудрой, и очень юной. А впрочем, это ничего не меняло. Джоди все равно исполнил ее просьбу.
Набрав побольше воздуха в грудь, он ухватился за веревку обеими лапами и высвободил ее из крепления. Та натянулась по-прежнему туго, но удерживать деревянный брус теперь почти не составляло труда.