Хоро
Шрифт:
— Гм, я просто вижу его — как живой перед глазами стоит, бедненький дед Рад! Дай мне еще сигарету. Да, сидим мы, бывало, в школе, в одних рубашонках — малыши, сидим на полу возле стен, — никаких парт тогда еще не было! Сидим, а он нам рассказывает, рассказывает — все о панагюрском восстании! Как сражались с турками в первый день, потом как во второй... и как прятались потом на чердаках, неделями... неделями на чердаках, э-эх!
...Дверь
— Вы будете отвечать! Расстрелять старого церковного певчего, — нет, этого вам не простят! Я завтра же передам вас прокурору, завтра же!
И он опять захлопнул дверь, потому что косоглазый начал оправдываться.
Глаза Нако заблестели. Вот теперь он — начальник — поймет, почем фунт лиха. И кмет потянул прокурора за рукав.
— Ячо, а зачем передавать его тебе, а? Откажись! Разве теперь есть суд? На грузовик — и давай!
Прокурор языком передвинул сигарету в угол рта.
— Пусть мне только дадут его в руки, а там...
...Полковник Гнойнишки опять отворил дверь и сплюнул.
— Никаких посаженых, батенька: под пулемет тебя, под пулемет!
К нему подошли прокурор и кмет.
— Как это случилось, господин полковник? Как это могло случиться?
— Что, Ячо?
— Расстреливать без приговора, помилуйте!
— Подумаешь!..
Нако развел руками.
— Но, Димо, дед Рад — ветеран панагюрского восстания...
Полковник пронизал его взглядом.
— Ветеран... а помог сегодня вечером отряду повстанцев проникнуть сюда, убить пристава Миндилева и украсть Миче — да! Оставьте, господа! Гнилой народ, рабский, подлый! Следуйте за мной!
Белая ночь пожелтела: страшно желтые, с раскрытыми ртами, выделялись в куче трупов простреленные головы.
И пахло кровью.
Женщины, выведенные с переднего двора, в сопровождении взвода солдат шли по проходу в сад. Они вскрикивали, рвали на себе волосы.
Их согнали в кучу, окружили солдатскими фуражками, и опять засвистели нагайки.
— Замолчать!
И замолчали.
Тогда начальник гарнизона, кмет, прокурор — все подошли к куче трупов. Полковник обнажил саблю, и раздался его стальной голос.
— Проклятье и плевки родоотступникам на веки вечные! Плюйте! Кто не будет плевать, того зарублю на ме-сте!
И плевали.
Нагайками подогнали женщин.
Еще немного, и они начнут плевать.
Но вдруг, поверх голов, загремел —
— У-у-у, эй, вы! Бабы! Которая плюнет — задушу!
Она повернулась к куче трупов, высоко подняла ногу и схватилась руками за живот. Голос ее охрип, но она выкрикнула отчаянно:
— Мы не будем на них плевать, господин офиц-е-р, потому что мы вот так отрывали их от себя!
Нагайки замерли над головами женщин. Застыли солдатские фуражки. Замолкло все. И разрослась громада трупов — воцарилась в белой ночи. Страшно, до безумия страшно!
Полковник Гнойнишки в замешательстве упер в землю конец сабли, и она задрожала как пружина. И ноги у него дрожали, подгибались. Он что-то бормотал. Быть может, обдумывал путь к отступлению.
— Ладно... Ты права... Пусть будет так: вы не будете их оплевывать... Ладно...
Потом он тряхнул головой и взвизгнул тонким голосом:
— Музыку! Сейчас же музыку! Не-мед-лен-но!
Женщины сжались, теснимые прибежавшими музыкантами.
Пыхтя, Гнойнишки приказал:
— Хоро! Пайдушко! [9] Живо!
Ужаснулось само небо: музыка заиграла. Маленький полковник с обезумевшим лицом завертел саблей:
— Кмет, веди! Хоро — немедленно! Становитесь все! Хор-р-ро, говорю вам, или я вашими трупами всю Марицу завалю!
Но Капаниха — плечистая, всклокоченная — закачалась, как пьяная, и прошипела:
9
Пайдушко — вид хоро.
— Убей, собака! Убе-е-й!
Маленький полковник снова вздрогнул. Однако овладел собой и выхватил нагайку у полицейского.
— В круг, мать твою...
Капаниха охнула, схватилась рукой за шею, на которой снова выступила кровь. Какое-то мгновение она колебалась, потом зарычала, как тигрица, и впилась в руку полковника.
— Давай, господин офи-ц-е-ер! Пля-аши!
Капаниха подпрыгнула... Полковник пнул ее ногой и вырвался, но она все подпрыгивала и подпрыгивала: плясала...
Хоро.
Капаниха ломала руки, била ногами оземь и кричала:
— Их-у-у, земля черная! Их-а-а, земля сладкая! Их-у! Их-а-а! Эх, расступись! Их-у! Расступись, курва земля — проглоти нас! Их-у-у, иха-ха, и-и-и...