Хороший сын
Шрифт:
И заходится от хохота. Я тоже.
Ма так хохочет, что падает на стул. Я запрыгиваю к ней на колени.
— Господи Иисусе и Пресвятая Богородица, — стонет Ма.
Мне так с ней хорошо. Опускаю голову ей на плечо. На грудь больше нельзя, хотя там мне нравится даже больше.
— Ох, сынок, какой же ты, холера, тощий. — Голос у нее глубокий, запыхавшийся. — Давай вставай, а то исцарапаешь меня своей костлявой задницей.
Я вскакиваю. А не хочется. Жалко, что я уже большой.
— Вот, иди купи себе что-нибудь, — говорит.
— Спасибо, мамуля, мне ничего не
— Чего так?
— А так. Из-за Минни, — отвечаю я.
Она смеется.
— Это я только один раз, сынок.
Потому что Папаня все вынес из дома. Какой гад.
— Твоя Ма всегда со всем управляется. Ладно, не хочешь брать деньги, я их отдам Пэдди, — говорит она и идет к двери.
Я — следом. Не может быть, чтобы она отдала их Пэдди.
— Да где же он? — Она оглядывает улицу в оба конца. — Пэ…
— Ма! — ору я.
— Ш-ш. Папу разбудишь, — шикает на меня Ма. Лицо у нее вдруг вытягивается, бледнеет. — У твоей старенькой Ма совсем голова набекрень. — Крутит на пальце обручальное кольцо. Она его теперь все время крутит. — Вот. — Протягивает раскрытую ладонь, на которой лежит монета, будто облатка для причастия. Новый священник поменял правила, облатку теперь можно брать в руки. Старая Эджи говорит, что он Антихрист.
— Спасибо, Ма! — Хватаю монету и бегу. Потом оборачиваюсь: — А в магазин вместо меня не сходишь, Ма? А то я тут разбогател. Могу тебе заплатить.
— Ну ты и шут гороховый, Микки Доннелли! — смеется Ма.
— А я не Доннелли, Ма.
— Нет, сынок, ты не Доннелли, ты О’Коннор… — Улыбается настоящей маминой улыбкой. Такую еще заслужить надо. — Через полчаса возвращайся ужинать. И не заставляй меня тебя звать, а то получишь вместо ужина подзатыльник.
— М-м-м-м… какая вкуснятина! — Облизываю губы и поглаживаю живот. Ма смеется.
Бегу к проулку. Оборачиваюсь, чтобы станцевать ей короткий танец, но Ма уже ушла в дом. Заглядываю за стену. Меня замечает Мэгги. Она в ярости. Блин. Я убежал и ее бросил. Танцую ей короткий танец. Поднимаю одну руку, в ней деньги, и другую, в ней фунтик с конфетами за 10 пенсов от миссис Маквиллан — и Мэгги бежит ко мне, как маленький носорожек.
Вижу, как у нее за спиной из гаража выходит какой-то мальчишка. Это Шлем-Башка, новенький из нашего класса, который пишет супер-рассказы. Это он играл в спектакле. Блин, я же знал, что терпеть его не могу. Придется теперь с ним тягаться, чтобы получить следующую роль.
11
ЧЕТЫРЕ НЕДЕЛИ ДО СВЯТОГО ГАБРИЭЛЯ
Мне скучно. И как люди в старые времена жили без телевизора? Я совсем измучился. Не сидится на месте — и все тут. Ма и Моль на работе. Мэгги играет с девчонками у стенки. Пэдди ушел собирать хворост — они надумали жечь костер на пустыре. Если он увидит меня с девчонками, мало мне не покажется. Меня вообще-то не тянет с ними играть, но хочется разузнать про спектакли. А Бридж все-таки страшная дрянь. Может, меня возьмут собирать хворост?
А вот я представлю, что окно — это телевизор. Мартина сидит на стене и смотрит на старших
Придумал. Пойду погуляю с Киллером и прошвырнусь — будто бы совсем случайно — мимо девчонок. А потом свожу его посмотреть на новых жильцов в новых домах. Бегу во двор.
— Пошли, Киллер. Давай, дружище. Ну, ты молодец.
Он скачет за мной следом, бежим вместе на пустырь. Останавливаюсь неподалеку от девчонок, глажу его, а он лает и подпрыгивает. А я его еще и поддразниваю — делаю вид, что сейчас на него нападу.
— Мартина, давай домой! — кричит Мартинина мама.
Черт! Бегу к ее дому, как будто мне именно туда и было нужно.
— Привет, Микки, — говорит Мартина. — Привет, Киллер.
Гладит его, а я поэтому останавливаюсь.
— Привет, — говорю. — Ты чего делаешь?
— Так, играю. А ты разве нет?
— Мне нужно с Киллером погулять. — Закатываю глаза и фыркаю. — Моя собака, мне о ней и заботиться.
— Повезло тебе, — говорит она. Мартина Макналти считает, что мне повезло! — Кто тебе его купил?
— Папа.
Хочется соврать и сказать, что мама, но каждый дурак знает, что мамы не покупают собак.
— А где твой папа?
Краснею. Вот этого могла бы и не спрашивать.
— В Америке, — отвечаю. — Пытается найти работу. Как сможет, и нас всех туда заберет.
— Вот здорово! — одобряет она. — Но ты в ближайшее время не уедешь?
Чтоб мне провалиться со всеми косточками и потрохами! Она не хочет, чтобы я уезжал!
— Ну, мы, может, и не поедем никуда. Папа привезет кучу денег, мы и так будем богатыми.
— Мартина. Сию же минуту! — орет ее Ма.
— Давай, Микки, до встречи. Пока, Киллер.
И Мартина убегает к себе.
А вот. А вот. А вот вам всем! Подпрыгиваю на месте. Начинаю танцевать танец из «Волшебника страны Оз». Вижу мальчишек, прекращаю. Решаю повторить трюк, который сработал со Шлюхованом, дергаю Киллера к себе. Вижу краем глаза — некоторые из них таращатся. Сейчас лопнут от зависти. Ха! Поворачиваю к новой застройке. Больно они мне нужны. У меня собака, я запросто заведу друзей из тех, что поселились на новом участке.
Они мне, кажется, что-то кричат, но я даже не слушаю.
Наша улица теперь совсем на себя не похожа. Получился какой-то отдельный мирок. Огибаю углы, вхожу в повороты, будто Трон на мотоцикле. Настоящий лабиринт. Сейчас заблужусь, а ведь я живу в двух шагах. Тут у них двери не оставляют открытыми, не то что у нас, хотя и на нашей улице старая Эджи повадилась запирать дверь. Говорит, что запирается, даже когда сама внутри. А соседи об этом судачат.
Все теперь переселяются в Ардойн, потому что у нас бесплатное телевидение. А кроме того, тут ни воров, ни грабителей — разве что собственный Папаня! — и никто не нарушает местные законы, потому что парни из ИРА живо прострелят тебе коленную чашечку. Нарушишь снова, тебя «выдавят» из района, а вернешься — не жилец.