Хороший сын
Шрифт:
Нужно умыть лицо. Уничтожить улики. Вода. Миска Киллера. Другого выхода нет.
Споласкиваю лицо и голову — вода становится красной. Выливаю ее в водосток. Смотрю на свое отражение в металлической миске. Никакой крови.
Мелкая Мэгги подходит к кухонному окну.
— Мэгги! — кричу я ей шепотом и машу рукой.
Она меня видит. «Выйди!» — показываю ей рукой. И прячусь за дворовой оградой.
— Что с тобой? — Она перепугалась.
— Ты взрыв слышала?
— Угу, здоровый. Все на улицу повыскакивали, —
— Я там был. Прямо рядом. Смотри, чего. — Показываю ей свои штаны.
— Иди маме скажи, — предлагает она.
— Ма меня убьет, если я таким заявлюсь. Сразу поймет, что я там был. Тебе придется притащить мне чистые штаны или шорты.
— Да как я их тебе вынесу?
— Мэгги, придется. И никому ничего не говори, даже если попадешься. Придумай что-нибудь, главное — не раскалывайся!
Мелкая убегает в дом. Мокрые штаны липнут к коже. И пахнут, если нагнуться. Сбрасываю ботинки, стягиваю штаны.
— Микки! — Подходит Мэгги с пакетом.
— Молодчина, — говорю я ей.
Стаскиваю штаны, трусы тоже, надеваю сухие. Мокрое засовываю в мешок, а его — в конуру Киллера. Внутри ёкает, но сейчас некогда об этом думать.
— Пэдди дома? — спрашиваю.
— Только что наверх пошел, — отвечает Мэгги.
Внутри ёкает снова. В нашу комнату теперь не сунешься.
— Ты чего натворил? — спрашивает Ма, выходя во двор.
— Ничего, — отвечаю.
Она что, знает? Смотрю на Мэгги. Та пожимает плечами.
— Ты на нее не смотри. У тебя на физиономии все написано. Во что вляпался, малый?
— Ни во что, мамочка, Богом клянусь.
Боженька, помоги мне, пожалуйста. Я что хочешь сделаю.
— Вот ведь врунишка, совсем Бога не боится. Вот уж отправлю тебя к святому отцу, без всяких шуток. — Ма хмурит брови, подходит ближе. — Что это у тебя там, на голове?
Дотрагиваюсь до головы, там что-то теплое.
— Пошли в дом, погляжу.
Ма уходит внутрь, я за ней.
— Я бежал по Брэй, мамочка, и упал, а тебе не хотел рассказывать, чтобы ты не заругалась. — Стараюсь говорить так, будто мне четыре годика. — Правда, Мэгги?
— Да, мамочка, так и было. Я сама видела, — пищит Мэгги.
— Ты чего, и ее туда с собой потащил? Ох, малый, скручу я тебе шею. Я не разрешаю ей туда ходить. Да и тебе тоже. У тебя ж мозги набекрень. Иди сюда, дай погляжу.
Подхожу. Она ощупывает мне голову сквозь волосы.
— Айй! — взвизгиваю, больше для того, чтобы ее разжалобить.
— Ну вы поглядите. Кровь. Чтоб больше туда не совался, понял? Уже устала повторять. Пойдешь сейчас к миссис Брэннаган, пусть швы наложит.
— Мам, а может не надо?
— Нет, надо. Ступай сию же минуту, скажешь, что тебя мама послала.
— Ладно, — говорю, ковыряя носком пол. — А можно и Мэгги со мной пойдет?
— Нельзя. Давай ступай, живо. — Ма крутит обручальное кольцо. — А она прямо сейчас пойдет со мной
У меня внутри взрывается еще одна бомба. Разносит в клочья. В голове шуршит, как в телевизоре по ночам, когда все программы закончились.
— Кстати, где собака-то? — спрашивает Ма.
Язык не слушается. Рука поднимается сама собой. Я ее не просил. Указывает на конуру.
— Иди через заднюю калитку, так быстрее.
Ма выходит, Мэгги за ней.
Я выхожу во двор, поднимаю крышку конуры, заползаю внутрь, а крышку закрываю. К миссис Брэннанган я потом схожу.
На лоскутке ковра, где Киллер спал, остался его запах. Обхватываю руками старое одеяло, которым накрывал его, когда его только принесли, сосу твердый краешек.
Стоит закрыть глаза — и я вижу зомби на Ничейной Земле, они все в крови. Ничейная Земля. Где живут мертвецы. И они придут за мной. Темно, но я не закрываю глаз.
12
В проулке за Джамайка-стрит стоит вонь. В этот проулок выбрасывают мусор. Лучше бы прийти сюда вместе с Мэгги, но я не могу рассказать ей про Киллера. Не умеет она хранить тайны. Рассказал ей про дядю Томми — и что? Впрочем, она наверняка догадалась, что что-то не так, потому что я не взял ее с собой.
Сосредоточься, парень!
Короткий крутой подъем на огромное бугристое Яичное поле. Тут никого. Оно огромное. Повсюду кусачая крапива и одуванчики. Мне сюда не разрешают ходить, но я бы и сам никогда не пошел, потому что в жаркие дни, когда над асфальтом стоит марево, Яичное пахнет мертвечиной. Никогда не скажешь, какой бугор — просто бугор, а под каким похоронена собака или кошка. Поговаривают, что и люди тут тоже похоронены. Наркоманы. Курили травку — легли в траву. Не знаю, так это или нет, но я еще не слышал ни одного секрета, который не оказался бы правдой.
Все думают, что Киллер как-то сумел выбраться со двора через заднюю калитку. Побегает и вернется. Чешу дурацкие швы на голове, которые на самом деле никакие не швы. Тонкие полоски пластыря. Миссис Брэннаган сказала, что будет шрам. Это хорошо. Значит, я не забуду. Даже когда вырасту.
Делаю крылатку из палочек от леденца, как меня научил Шлюхован, но в форме распятия. Складываю руки, как для молитвы, опускаю глаза. Больше ни о чем не думаю. Похороны начнутся… прямо сейчас.
Медленно пробираюсь через поле, нахожу углубление между двумя буграми. Встаю на колени и аккуратно, очень аккуратно кладу крест на землю. Рою землю руками — под ногтями образуется коричневая кайма. Плюю на руки, вытираю о джинсы. Понятное дело, они сейчас снова запачкаются. А то. Самое тебе место в Святогабе, раз такую простую вещь сообразить не можешь.