Хозяин леса 2
Шрифт:
— Похвальное стремление, — улыбнулся я. Полицию в народе недолюбливали именно по этой причине. За то, что тащат всех подряд в тюрьму. — Дальше?
— Там такие рожи! Самодовольные. Наглые. Улыбочки еще эти… Сидит, в кресле развалясь. Словно бы я просить что-то у него пришла, а не в серьезном преступлении обвинить.
— Дай догадаюсь, — хмыкнул я. — И ты его побила?!
— Не то чтобы, — пожала плечами женщина. — Мордой об стол пару раз…
Я засмеялся. Именно вот такая, дерзкая
— Ржешь? — щечки лейтенанта вспыхнули румянцем. — А меня от расследования отстранили. Намекнули еще, что у этого… с мерзкой мордой, мол, такие покровители имеются, что с ним нужно быть очень и очень аккуратной. А не лицом стол портить.
— Стол сломался? — удивился я.
— Предпочитаешь, чтоб сломалось лицо?!
— Я бы не удержался, — кивнул я. — Ну-ну. И что дальше?
— А что дальше? Ничего. Меня отстранили и отправили в отпуск. Выяснили, что я официально на отдыхе уже шесть лет не была.
— Слетала бы на курорт. К морю. Раз такая оказия.
— Ты мне не рад? — полыхнула глазами женщина. Они такие. Во всех словах ищут скрытый смысл. И — главное — находят. Из собственных измышлений делают выводы, и скандалы. Вот так это работает!
— Очень рад, — улыбнулся я. — Ты прямо моя спасительница.
— Да я вижу, как ты тут с ума сходишь. Со зверюшками разговариваешь.
— Если я скажу, что самки белок могут телепатически общаться, ты ведь не поверишь?
— Именно самки?
Я только развел руками. А что поделать, если бельчачьи самцы, как выяснилось, туповаты, и всем в их племени заправляют дамы. Матриархат, обусловленный уровнем умственного развития. Дифференциация по половому признаку. Вот и попробуйте — обвините беличье население в сексизме! А они посмеются.
— Не поверила, — констатировал я.
— Поживи тут, в глухомани, в одного, — хмыкнула полицейская. — Еще и не так чудить начнешь. Беседы с белками — это еще достаточно безобидно. Могло и до агрессивного поведения дойти.
— Ты мне зубы не заговаривай. Рассказывай дальше. Почему на пляжи не поехала?
— Надеялась, — буркнула Хельга и отвернулась. — Думала, я незаменимый сотрудник. Помучаются без меня день — два, и обратно позовут. Да еще сестрица эта…
— Натали? А что она?
— Выгнала. Я к ней поплакаться в жилетку с бутылкой пришла, а она отчитала меня, как девочку, и выгнала.
— Позвонить, поругать ее? — сразу предложил я. Это тоже важно в общении со слабым полом: постоянно быть готовым продемонстрировать полную и безоговорочную поддержку.
— Господи. Нет. Не надо. Она и про тебя говорила.
— Да? И что же? Мы вроде с ней нормально общаемся.
— Сказала, что кои-то веки мне нормальный мужик попался. Герой. Полковник. Добрый
— Только староват для молоденького офицера полиции, — улыбнулся я.
— Ты не старый. И Натали это тоже сказала. Мол, он — матерый воробей. Многое знает и умеет. В пустыне его с палкой выброси, он через год в собственный дворец пригласит.
— Ну вот, мы с тобой в пустыне, во дворце, — засмеялся я. — Что поделать, если все главные признаки принца на белом верблюде появляются у мужчин только с возрастом вместе.
— Почему на верблюде?
— Так — пустыня же.
— Логично… А ты? Сам-то ты как? Я ворвалась такая вся в твою холостяцкую жизнь… Проблемы, и все такое. А тебя-то не спросила.
— А я — рад, — приложив ладонь к сердцу, искренне выговорил я. — Врывайся на здоровье. Можешь даже и не вырываться, чтоб потом снова не врываться.
— Скороговорка, — заметила фрекен Корсак.
— Похоже, — согласился я. — Нет, правда. Я очень рад, что ты решилась приехать. Думаю, это было не просто.
— Да уж… Знаешь, тогда я не хотела…
— Я понял, — жестко перебил я подругу. — Что было, то прошло. Теперь ты поняла, насколько это для меня важно.
— Да. Поняла, — покорно кивнула женщина. — Мне лучше не лезть в эти ваши, мужские игры.
— И игрушки не трогать, — фыркнул я.
— А их много? Игрушек. Покажешь?
Я закатил глаза.
— Сама-то как думаешь? Я в армии почти всю сознательную жизнь провел. Как сказал один знакомый офицер: мы можем уйти из вооруженных сил, но они из нас не уйдут никогда.
— А я маршировать не умею, — обезоруживающе улыбнулась Хельга. — В полицейской академии мы еще что-то такое изображали, а сейчас…
— Я тоже плохо марширую, — заржал я. — Удивила. Шагистика эта… Линейная звездная пехота довольно забавно смотрятся на параде. Доспехи, разномастное оружие. Походочка еще такая…
— Какая?
— Самодовольная. Так ходят матерые хищники, когда вокруг одни травоядные.
— А ты? Ты тоже — хищник?
— О, да! И сейчас я тебя буду есть…
Я зарычал, вскочил из-за стола, и подхватил гостью.
— Потащишь в логово? — каким-то иным, мне незнакомым, голосом проворковала Хельга. — Или прямо тут станешь есть?
— Обязательно потащу, — прохрипел я, и впился в ее, такие близкие и соблазнительные, губы.
Вот так и вышло, что в моем доме появился еще один жилец.
Первые дни Хельга еще всюду носила с собой коммуникатор. Посматривала на него, с выражением лица: а не забыла ли я включить оповещение о входящих. Потом, день на третий, перестала. К концу же сезона дождей, прибор на ее тумбочке у кровати даже пылью стал покрываться.