Хозяин
Шрифт:
Простой бизнесмен Ковалев вырос в заметную фигуру. Отцветал октябрь…
…И случилось событие, просчитанное Ковалевым заранее. Директор завода «Виктория, Schmid Ziegel» пригласил его на беседу. Сначала — к себе в кабинет. Оказалось, директор заранее навел справки, и полученная информация его удовлетворила. Оказалось, Ковалева рекомендовали … (На самом деле рекомендацию организовал сам Ковалев. Есть на свете вещи, которые без шепотка в ухо попросту невозможны.) В директорском кабинете они только познакомились, ничего больше. Заводской голова предложил отметить знакомство в ресторане —
Ты красиво работаешь, сказали ему. Главное, эффективно, даже если не учитывать твои маленькие шалости. Какие шалости, удивился он. Ну, с накладными и с прочим… не об этом речь, забудь. Вот смотри: вроде и покупатели у нас с тобой те же, и машин у завода — целый парк, а объемы продаж, которые ты прокручиваешь на своих пяти грузовиках, больше, чем у заводского автопредприятия. Так ведь я и плачу водителям больше: надбавки за скорость, премии, — объяснил он словно бы в оправдание, — а ваш водитель, сколько ни крутись, выше ставки не прыгнет. То-то и оно, покивали ему. Ты эффективен, Ковалев, потому и возьмешь под свое управление, в придачу к пяти раздолбанным «камазам», еще и десяток наших. Если захочешь. «Хочу!!!» — сказал он, и тут же, под коньячок с седлом барашка, заводское автопредприятие и фирма Ковалева были слиты воедино.
А теперь — к делу, распорядился директор, прекратив играть в равенство. (Смена тональности была законной и правильной, ведь Ковалев сказал «хочу», — значит, согласился, что собеседник стал его боссом.) Слушай сюда, парень. Скорее всего ты эту схему и без меня знаешь, но… Перед тем, как запустить производственный цикл, из глины выпаривается вода. Чтобы кирпич получился, глина должна быть идеально сухой. Делается это в газовых печах. Представим себе, что какой-нибудь из датчиков в печи забарахлил, температурный режим не соблюдался, — что тогда? Или, например, упало давление газа, или сбой электроэнергии? Правильно, вся партия идет в брак. Иногда — весь дневной выпуск. Сто тысяч, двести, триста, шестьсот тысяч кирпичей — в отвал или на крошку для теннисных кортов! Мастер получает выговор… и хорошую денежную компенсацию. Потому что брак и списание — только на бумаге. А мы — мы с тобой, Ковалев! — получаем товар минимум на тридцать тысяч долларов, максимум — на двести тысяч. Мелкие накладки можно устраивать каждую неделю, ну а списание дневной партии в каком-нибудь из цехов — не реже раза в месяц. Пятнадцать цехов на заводе — не шутка. Мое дело — дать тебе этот кирпич, твое дело — его продать. Деньги — пополам. За такой процент, я уверен, ты будешь даже более эффективным, чем раньше…
Процент и вправду был царским. И босс был не дурак — осторожный и не слишком алчный. Воровал отныне он, а Ковалев со своим раздувшимся автопарком крутился, обеспечивая реализацию краденого. Если же по неким неведомым причинам очередное липовое списание задерживалось, директор обеспечивал компаньону массовую закупку кирпича по себестоимости, — тоже вариант хоть куда.
Это был новый виток. Качественный скачок.
К июню следующего года Ковалев имел в кармане более миллиона долларов.
Как вдруг, втайне от всех, — от директора кирпичного завода, от ментовской «крыши», от деловых партнеров, — он продал принадлежавшие ему грузовики, продал также квартиру в Клопино…
И
— Знаете, мне надоела эта лекция по экономике, — прервал я Вяземского. — Вы старательно уходите от сути. Тянете время? Надеетесь, что охрана забеспокоится?
— Вы просили рассказать, что было дальше, и я рассказываю, — откликнулся он с вызовом. — Если не нравится, могу замолчать.
— Вы замолчите, только когда я этого захочу.
— Вас наняла супруга Президента?
— Какого президента?
— Не стройте из себя идиота, молодой человек. Президента Российской федерации, конечно…
Тут и охрана проявилась, не к добру будь помянута. Переговорное устройство, спрятанное под накидкой Вяземского, вежливо проквакало:
— Два часа, Аркадий Петрович.
— Не произносите слов «идеально», «роскошно» или «отбой», — быстро предупредил я. — Отвечайте естественно, если хотите пожить.
Он с кратким изумлением, даже с ужасом взглянул на меня, но сумел взять себя в руки. Включил связь и весело воскликнул, вроде как обращаясь ко мне:
— Ах, это мои ребятки волнуются! Хорошие у меня ребятки, обожаю их… — затем уже своему холую. — Игорек, все в порядке. Больно собеседник интересный попался, давно я так душу не отводил… ну, в общем, расслабьтесь там.
Он отключился и спросил:
— Откуда вы знаете наши условные сигналы?
— Тайна сия велика есть. А вам, конечно, грезилось, как снайперы меня дырявят, как кровавые ошметки украшают блюдо с фруктами… понимаю, облом.
Он поморщился. Однако не мог же я ему раскрыть, что среди его обожаемых «ребяток» уже месяц как завелся мой человек?
— Мы остановились на том, что вас наняла супруга Президента, — напомнил он.
— Промазали, — сказал я. — Во-первых, имя нанимателя вы ни за что не угадаете. Во-вторых… Я сам искал тебя . Это было и мое личное дело — искать тебя , сука.
— Загадками говорите… говоришь, — он явно растерялся. — И как ты меня нашел?
— Да хотя бы по этим твоим капсулам с гормонами. «Stopfollin». Редкое лекарство. Надо было не в Питер за ним посылать, а, например, в Скандинавию. На худой конец, в Прибалтику.
— Я и посылал в Швецию…
— Значит, в Питере купили, а командировочные растратили. Кругом ворье. Но твоя беда, к сожалению, не только в лекарственной зависимости. Вот и собачки у тебя приметные. Вдобавок, с кличками городов.
Псы, кстати, давно набегались и теперь спокойно дремали у ног хозяина.
— А причем здесь клички?
— Ну как же! Что обычно командиры штабов в ВОХРах выбирают для паролей и кодовых сигналов? Названия городов. Будто слов других нет. Ты же сам давеча жаловался, мол, по привычке дал щенкам имена. Тоже «прокол».
Вяземский несколько секунд размышлял.
— Лекарство, собаки — чушь! — сказал он. — Не мог ты меня так быстро найти. Президент исчез всего две недели назад… Не говоришь правду — и черт с тобой.
— Просто я начал поиски задолго до того, как с Президентом случилась эта петрушка.
— Надо же, лучший сыщик Империи, — он хмыкнул. — Идет по следу преступника до того, как совершено преступление…
— Кстати, то, что Президент исчез — страшная государственная тайна. Откуда знаешь?