Храброе сердце

Янг Мойра

— Саба, — говорит он. — Ее зовут Саба.

Молли берет его лицо в свои руки.

—- Ох, мой дорогой, Джек, — говорит она. — Это... это то, што я хотела для тебя. Все, што я когда-либо желала для тебя. Как она смогла бы противостоять этим глазам?

— Она пыталась, — говорит Джек. — Боже, она пыталась. Но... послушай, Молли, это не потому я...

— Празднуем! — кричит она. — Это повод для серьезной попойки! И я имею в виду действительно серьезной!

Она смеется, когда хлопает по стопкам составленные одна в другую, те падают, и она выстраивает

их в одну линию по барной стойке.

— Где носят черти Айка? Айк! — кричит она. — Твою ж мать, мужик, а ну немедленно показывай свою патлатую башку! Мы пьем за Джека и Сабу! — Она разливает пойло, проливая и расплескивая его повсюду. — Говорю тебе, Джек, ты меня просто воодушевил. Я собираюсь переименовать эту дыру. Никаких больше безнадег, о, нет. Черт возьми, я уверена, што такое место не по мне. С этого момента, таверна будет зватца «Надежда умирает последней»! Когда Айк зайдет через эту дверь, после того, как зацелую его до смерти, я собираюсь привязать его к стулу и больше никогда, никуда не отпущу, потому што жизнь чертовски коротка, а когда речь идет о времени, я собираюсь сама воспользоваться своим же советом. Может быть, конечно, мне понадобитца твоя помощь, но я уверена, што ты не будешь возражать, видя как....

— Молли! — Джек хватает ее за руку. — Прекрати, Молли, пожалуйста. Черт, Молли, Айк не собираетца входить в эти двери.

Она продолжает стоять неподвижно. Очень неподвижно.

— Пожалуйста, не говори этого, — шепчет она.

Он не может это вынести. Но должен.

— Айк погиб, — говорит он. — Он мертв, Молли. Мне жаль.

Слезы наполняют ее глаза. Молча стекают по ее лицо. Она смотрит на него прямо.

— Это произошло месяц назад, — говорит он. — Нет... немного больше месяца. Была... большая драка. На этот раз настоящая, а не просто потасовка в таверне. Тонтоны.

— Тонтоны, — повторяет она.

— Мы вернулись на Поля Свободы, — говорит он. — Мы сожгли поля с чаалом. Они пришли за нами и... не только за мной с Айком, но и за Сабой тоже, и за остальными. Мы сражались с ними. Мы победили их. И на время, на... короткое мгновение, хорошие парни были на вершине. Мы с Айком - хорошие парни. Кто бы мог подумать?

— Я, — говорит она. — Я бы только так и подумала. Я знаю.

— Он был с друзьями, Молл, — говорит Джек. — Я был с ним. Я был там и... он умер у меня на руках. Он умер правильно. Он ушел по-взрослому. Так, как ему хотелось бы. Последнее, что я сказал ему, я...шепнул ему на ухо. «Молли любит тебя, Айк!» Это было последним, что он услышал.

Она стоит там с мгновение. Она кивает. Убирает свои руки из его.

— Я рада, што ты мне рассказал об этом, — говорит она. — Не трать больше времени, Джек. Иди к ней. Будь с ней. Гори ярко. Обещай мне.

— Уезжай отсюдава, — говорит он. — Пошли со мной. Пожалуйста.

— Обещай мне, — говорит она.

— Обещаю, — отвечает он.

— Прощай, Джек. — Она целует его в щеку. Затем она выходит через дверь в заднюю комнату и закрывает за собой дверь.

Тишина. Она, должно быть, зажала чем-то рот,

чтобы не было слышно рыданий. Она может отпустить себя и хорошенько покричать от горя. Здесь же только он. Он обходит бар и стучит в дверь.

— Молли? — ответа нет. — Он возвращался за тобой, Молли, — говорит он. — Он любил тебя.

— Уходи, — говорит она.

— Я не могу оставить тебя в таком состоянии, — говорит он. — Впусти.

— Ради Бога, просто сделай то, што я говорю! — кричит она.

Он идет обратно к своему табурету. Он глядит на стопари, выставленные в один ряд на барной столешнице и доверху заполненные. Он начинает с первой. Он знает, каково Молли. Как только он уйдет, она закроет это место. Потом она поплачет и выпьет. И она будет плакать, и пить снова и снова до тех пор, пока рана не затянетца хотя бы чуть-чуть.

Он подождет пока буря утихнет. Затем он уйдет. Он снова вытащил сердечный камень. Потер его пальцами. Он был холодным, хотя и находился возле кожи. Это путь сердечного камня. Он холодный, пока ты не будешь рядом с тем, кого желает твое сердце. Чем ближе ты к нему, тем камень горячее. В последний раз, когда он видел Сабу, она повесила ему камень на шею. Тогда он был горячим.

— Он поможет тебе найти меня, — сказала она.

— Мне не нужен камень, штобы найти тебя, — сказал он. — Я везде найду тебя.

Потом она поцеловала его. Да так, што он не мог связно мыслить. Пока у него не закружилась голова от желания.

Он прячет камень обратно под рубашку.

Ударяет шторм. Он слышит, глухой грохот, как капли сульфатного дождя бьют по крыше и стенам «Безнадеги». Скоро пойдет настоящий дождь и всё смоет.

Дверь распахивается. Внутрь врывается ветер, раздувая на полу песок. Он встает, чтобы закрыть её.

Входят двое. Они за головы до ног забрызганы сульфатом. В кожаных бронижелетах. С арбалетами. С огнестрелами. Длинные черные рубища. Длинные волосы. Бороды.

Тонтоны. Те прежние, с которыми он не раз уже встречался. Опасные.

Каждый нерв, каждый мускул Джека натягивается словно тетива и начинает звенеть. Но он сохраняет свой голос непринужденным, когда говорит:

— Таверна пуста, парни. По ходу, все смылись.

— Я пришел повидатца с Лилит, — говорит один. — Где она?

— Ушла, — отвечает Джек, — как я и сказал. Сам погляди.

Тонтон смотрел на него с мгновение. Он идет к угловой двери. Она ведет к прихожей с четырьмя маленькими комнатами, которые девушки использовали для бизнеса. Он заходит, крича,

— Лилит! Эй, Лилит! Иди сюда!

Слышитца звук открывающихся дверей, одной за другой.

Один из Тонтонов возвращаетца. Взгляд Джека направлен на барную стойку. Его оружие лежит там.

Быстрым движением другой Тонтон достает свой огнестрел и направляет его на Джека. Это заняло у него несколько секунд. Он идет к бару и выпивает полный стакан самогона. Он не сводил взгляда с Джека. А его оружие все еще было направлено на него.

Один из Тонтонов оборачиваетца.

— Куда делась? — спрашивает он.