Храм Саламандры
Шрифт:
Нужно было быть Кеменером, чтобы заметить далеко впереди, в прибрежной лощине, маленький костерок, и нужно было быть им же, чтобы заинтересоваться тем, что делается у этого костерка. Кеменер любил факты, мелочи, жесты, обрывки слов, оброненных мимоходом, любил собирать их и включать в картину совершающихся событий, словно кусочки смальты в мозаичное панно. Он любил быть незаметным и замечать все, любил быть внимательным и беспристрастным свидетелем разговоров, не предназначенных для чужих ушей, любил сливаться с фоном, превращаясь в чуткое око мира. Выследить костерок, понаблюдать естественную
Должно быть, есть в жизни правило, по которому идущее из души побуждение бывает полезнее для дела, чем холодный расчет. Примерно так и подумал Кеменер, рассудок которого советовал побыстрее ехать на алтарь, когда увидел, кто сидит у костра. Сдерживая дрожь от подступающего азарта, он подобрался поближе к костру и затаился, превратившись в глаза и уши.
Магистра ордена Грифона Кеменер запомнил еще на совете и поэтому узнал сразу. Тот сидел у костра вполоборота к Кеменеру и сосредоточенно смотрел на огонь, замкнув руки на коленях. В распахнутом вороте рубашки виднелась крепкая шея, темные с сильной проседью волосы были отброшены за плечи. С ним был высокий молодой человек с правильными чертами лица. Кеменер не сомневался, что никогда еще не видел этого парня, и постарался рассмотреть его и запомнить.
Выражение лица юноши было мягким, даже ласковым, он в задумчивости накручивал на палец длинны? темные волосы и улыбался в ответ своим мыслям удивительно приятной, чуть рассеянной улыбкой. «Красавчик, – отметил Кеменер. – Этот никогда не будет незаметным, как он ни старайся, – подумал он с чувством собственного превосходства. – Кто же это такой у них там, в Тире?»
Магистр, словно почувствовав желание Кеменера, обратился к своему спутнику:
– Что-то ты задумался, Альмарен. Тебя беспокоит завтрашний день?
Ах, вот это кто. Кеменер припомнил, что говорили об Альмарене на совете и что сплетничали на Фиолетовом алтаре. «Никогда бы не подумал, что он так молод».
Кеменер недолюбливал магов. Своими действиями они вносили случайность, непредсказуемость в окружающий мир, а Кеменер любил четкость и точность. Маги были угрозой его скрытности и незаметности, они могли ощущать мир глубже и дальше, чем он, и Кеменер испытывал к ним профессиональную ревность. Но они были глухи и равнодушны к фактам и мелочам, так много говорившим Кеменеру. Это позволяло ему относиться к ним с превосходством и даже некоторым презрением.
– Нет, Магистр. – Голос Альмарена оборвал мысли Кеменера. – Просто вся эта ночь, и костер… и воздух такой прозрачный. Давно мы так не сидели.
Как будто и нет на свете ни зла, ни страстей…
– Откуда им взяться здесь, на берегу реки? – отозвался Магистр. – Окажись среди людей – и ни зло, ни страсти не пройдут мимо тебя. Беспокойное существо человек, всегда ему что-то нужно, и часто – то, что принадлежит другому. Мир полон голодных душ, таких, как Каморра.
– Но еще недавно на Келаде был мир и порядок, – напомнил Альмарен. – Я помню из истории, что со времен Кельварна на острове почти
– В течение пяти веков нашей истории, с тех пор, как на острове высадились корабли Кельварна, уттаки всегда оставались врагами пришельцев с моря. Правителей городов Келады объединял страх перед общим врагом, поэтому дело не доходило до междоусобных войн. Но дворцовых интриг всегда хватало. – Магистр задумался, припоминая исторические сведения. – Каморра – первый случай, когда кто-то из людей выступает на стороне уттаков, – добавил он. – Опасность налицо.
– Почему же Берсерен не понимает, как важно действовать сообща?
– Старикашке не повезло с характером, – покачал головой Магистр. – Я не помню, чтобы он считался хоть с кем-то, кроме себя… да, и своей жены Варды, магини ордена Аспида. Когда она злилась, то грозила превратить его в гадюку, и, кажется, он этому верил.
– Забавно, – улыбнулся Альмарен. – Среди людей ходит столько суеверий, касающихся магии! Правда, в полной книге заклинаний есть глава «Метаморфы», где описаны превращения, но еще не было случая, чтобы такое заклинание сработало. Кстати, а что с ней случилось, с Вардой?
– Она пропала около десяти лет назад. По слухам, сбежала с рабом.
Берсерен так и не женился вторично.
У костра установилось молчание. Кеменер, терпеливо сидевший за кустами, начал подумывать о том, что пора возвращаться к коню, но следующая фраза Альмарена заставила его насторожиться.
– Как вы думаете, Магистр, зачем этот Мальдек присвоил Синий камень, если неизвестно, как им пользоваться?
– Завтра выясним. – Магистр выпрямил и вновь сжал пальцы сомкнутых рук. – Во всяком случае, из-за камня он убил Шимангу.
Кеменер замер. Вот это новость – Шиманга убит!
– Надеюсь, нам не понадобится по той же причине убивать и его? – обеспокоенно спросил Альмарен.
– Если только он не оставит нам другого выбора… – Магистр взял палку и подбросил ее в костер. – Но для начала мы попробуем запугать его – он наверняка испугается, когда поймет, что нам известно об убийстве.
– Если Мальдек откажется отдать камень, мы отыщем его сами, – подсказал маг. – Ведь это амулет, он дает излучение.
Кеменер сообразил, что завтра утром эти двое явятся к Мальдеку и вытрясут из него камень вместе с душой, если понадобится. Конечно, не ему было поручено достать Синий камень, но ему было бы приятно преуспеть в том, что стоило гордому Шиманге жизни. Прикинув, что у него на это осталась одна ночь, шпион отполз от костерка, вскочил на коня и пустил его галопом, чтобы быстрее прибыть на алтарь.
Стук копыт услышали Тулан и Наль, пасущиеся у реки. Они, по своим правилам хорошего тона, заржали навстречу незнакомцу, а тот, подгоняемый шпорами Кеменера, только всхрапнул в ответ. Люди У костерка, услышав ржание, подняли головы и прислушались.
– Там кто-то есть, – сказал Магистр. – Где-то поблизости есть лошади.
Осмотр окрестностей ничего не дал, но Магистр не успокоился.
Друзья быстро потушили костер и перешли ночевать в другую лощину.
Кеменер тем временем скакал к алтарю и обдумывал услышанное.