Храм Саламандры
Шрифт:
– Эти? – спросил он слугу.
– Они.
Мужчина подошел к лоанцам:
– Я – Тифен. Говорите, мальчики.
– У вас найдется немного времени для нас? – обратился к нему Витри.
– Немного найдется. Рассказывайте о вашем деле – и покороче, если можно.
Витри, наученный разговором с Гураттой, оставил сельскую привычку начинать издалека и в двух словах рассказал купцу об алтаре. Тифен слушал его внимательно, но без малейшего выражения сочувствия. Почти потеряв надежду, Витри закончил рассказ просьбой о рекомендации
Но Тифен вовсе не был так бессердечен, как показалось Витри.
Многолетняя купеческая жизнь приучила его скрывать свои чувства и верно оценивать людей с первого взгляда. Глядя на двух оробевших, потерявшихся пареньков, он живо представил лоанское село, старенького колдуна и поля, нуждающиеся в поливе.
– Я лично незнаком с Равенором, хотя много слышал о нем, – сказал он лоанцам. – Его слуги иногда покупают у меня. Равенор живет замкнуто, я не знаю никого, кто знаком с ним ближе.
– Что вы нам посоветуете? – спросил его Витри.
– Увы, ничего. Был бы здесь мой младший сын, Альмарен, он мог бы что-нибудь придумать. Но он сейчас далеко, в Тире.
– Мы должны встретиться с Равенором, – сказал Витри, – но нас могут не допустить к нему без вашего письма.
– С моим письмом вас тоже могут не допустить к нему. Но так и быть, я напишу это письмо. Надеюсь, что оно поможет вам.
Купец сел за стол писать письмо. Закончив, он сложил лист бумаги текстом внутрь, запечатал перстнем и подал Витри.
– Может, вам нужны деньги? – спросил он. – Говорите, не стесняйтесь.
– Мы продали коня, – сказал Витри. – Нам хватит денег на еду и гостиницу, но мы не знаем, сколько потребует Равенор за восстановление алтаря.
– Равенору не нужны ваши медяки, мальчики. Он может купить полгорода, если захочет. Либо он ваше дело сделает бесплатно, либо не сделает – одно из двух.
– Как же нам быть, если не сделает?
– Приходите ко мне. – Тифен в первый раз за все время разговора улыбнулся. – Вместе и решим, как быть.
Логнцы вышли от Тифена окрыленные и сразу же отправились туда, где стоял дворец Равенора. Дворец был обнесен высокой стеной с наглухо закрытыми воротами. В воротах виднелось смотровое окошко, тоже закрытое наглухо. Ни колокольчика, ни дверного молотка на них не было.
Витри постучал кулаком в ворота. Окошко неожиданно быстро открылось, и в нем показалась длинная, чопорная физиономия слуги.
– Здесь подают один раз в день, после ужина. А сейчас уходите. Его светлость не любит шума.
– У нас есть дело к Равенору, – поспешно сказал Витри.
– К кому?! – Слуга на мгновение потерял дар речи. – К его светлости, вы хотите сказать?
– Да, конечно, – торопливо поправился Витри.
– Это дело касается вас или его светлости? Витри затруднился с ответом.
– Нас, пожалуй.
– Его светлость приказал не беспокоить его. – Длинная физиономия слуги вытянулась еще больше. – Он слишком занят, чтобы возиться
– Вот письмо от господина Тифена. – Витри протянул в окошко запечатанное письмо. Слуга долго изучал печать.
– Я передам письмо его светлости, – сказал он неуверенно. – Если это какой-нибудь пустяк, его светлость может разгневаться.
– Это очень важно, – заверил его Витри.
– Приходите завтра после полудня, я вам Скажу решение его светлости.
Окошко захлопнулось. Витри и Шемма переглянулись. Им стало понятно, почему Тифен не был уверен в пользе своей рекомендации.
В назначенное время Витри и Шемма пришли ко дворцу Равенора.
Вчерашний привратник сообщил им, что его светлость желает видеть их после обеда. Чуть позже ворота открылись и слуга впустил лоанцев внутрь.
Войдя и оглядевшись, лоанцы замерли от восхищения. Дворец из белого мрамора раскинулся перед ними застывшим напевом древней мелодии. Он неотразимо действовал даже на них, не имеющих понятия о законах архитектуры.
Двор был выложен узорами из цветных каменных плиток, украшен горками и фонтанами, где идеально сочетались беспорядок и гармония. Стебли растений непринужденно вились по мраморным глыбам, журчала вода, пахло зеленью и свежестью. Все вместе производило неповторимо радостное впечатление.
Привратник потянул за веревки, свисавшие вдоль стены. Вскоре появился слуга с серебряным тазом и тряпкой, быстро и умело вымыл и вытер лоанцам обувь. Другой слуга вышел к ним из дворца навстречу. Все совершалось без единого звука, слуги обменивались между собой жестами. Было заметно, что теперь. Витри и Шемма были для них не оборванцами, а людьми, которых желает видеть его светлость.
Подошедший слуга кивком пригласил лоанцев следовать за собой. По пути он сказал им вполголоса:
– Войдите, поклонитесь и не открывайте ртов, пока его светлость не обратится к вам с вопросом.
Внутри дворец был так же прекрасен, как снаружи. Просторные залы, широкие лестницы дышали светом и воздухом, не создавая ощущения ни пусто-ты, ни чрезмерной роскоши. Людей нигде не было, но залы не казались нежилыми.
Проведя лоанцев через добрую половину дворца, слуга открыл перед ними двери и жестом пригласил войти.
Витри и Шемма оказались в комнате, боковые стены которой от пола до потолка занимали полки с книгами. За столом сидел человек, одетый в темное.
Бросалась в глаза бледность его кожи – это в середине-то лета – и высокий лоб с большими залысинами. Но Витри больше всего поразила не одежда и не бледность Равенора, а его взгляд, напряженный и в то же время отсутствующий, будто направленный внутрь, под высокий выпуклый череп.
Когда Равенор встал, оказалось, что он невысок и тощ, но маг держался прямо и не выглядел нездоровым. Он прошелся по комнате, не обращая внимания на лоанцев, глядя перед собой тем же странным взглядом.