Храм Саламандры
Шрифт:
– Сказал, что у вас целые мешки награбленного золота.
– Веди нас к коням. – Магистр оглянулся на Альмарена, прижимавшего парня к полу. – Подымай этого и веди так, чтобы не сбежал. Побежит – зарубишь.
Кони еще оставались на дворе. Друзья вскочили на них, не убирая мечей в ножны, и галопом выехали прочь. Проскакав немного по дороге в Цитион, Магистр свернул в придорожный лес и поехал обратно. Альмарен, недоумевая, последовал за ним.
– Куда мы едем? – спросил он.
– Сейчас увидишь.
Они поравнялись с постоялым двором и остановились в лесу. На дворе
– Видел? – спросил Магистр. – Хитрая рожа у этого хозяина. Мальдек предложил ему работу, которая ему самому по душе.
– Мне сразу показалось, что нам не следует здесь ночевать, – высказал свои предчувствия Альмарен. – Зачем вы пошли туда, Магистр?
– Хозяин и мне не понравился, – согласился с ним Магистр. – Дурацкая склонность – идти навстречу опасности, но мне не всегда удается преодолеть ее.
Проехав немного по дороге назад, друзья устроились на ночлег на берегу Тиона. События прошедшего дня, особенно последнее, вертелись в голове Альмарена, не давая ему заснуть. Он лежал под плащом, глядя в высокое черное небо, покрытое яркими звездами, и прислушивался к ночным шорохам. Вокруг стояла беззвучная, чуткая тишина, такая, что было слышно журчание тионских струй, огибавших погруженные в воду ветви. Альмарен услышал, как ворочается Магистр, и понял, что тот тоже не спит.
– Магистр! – шепотом позвал он.
– Я думал, ты давно спишь, парень, – откликнулся тот. – Лежишь так тихо, что не слышно ни шороха, ни дыхания.
– Как вам это удалось. Магистр?
– Что – это?
– Сломать засов с помощью магии. Вы знаете какие-то особые заклинания? Я не слабый маг, но в таких условиях, в считанные мгновения…
– Нужно было торопиться, они могли растащить вещи и увести коней.
Пришлось бы тогда драться со всеми.
– Я бы так не смог. Как вы это делаете? Как научились?
Магистр молчал.
– Не завидуй, Альмарен, – сказал он наконец, почувствовав, что молодой маг ждет ответа. – Я никому не пожелал бы научиться этому так, как научился я.
– И все-таки. Магистр? – Альмарен приподнялся на локте.
– Ты родился магом, Альмарен, а я не всегда был им. Способность к магии проснулась во мне десять лет назад. – Магистр говорил медленно, подбирая каждое слово. – Смерть дорогого мне человека вызвала ее к жизни. Я и сейчас отказался бы от этой способности, лишь бы изменить то, что случилось тогда.
– Я знаю вашу силу. Но сломать засов – это совершенно другой уровень, – беспечно продолжал допытываться Альмарен, еще не терявший дорогих ему людей.
– Хорошо. Слушай, – нехотя заговорил Магистр. – Десять лет назад Берсерен посадил меня в темницу, а женщину, которую я любил, сжег на костре. Он приказал установить костер так, чтобы пламя было видно из окон темницы.
Наверное, не следовало на это смотреть, но я смотрел до конца. Я видел, как она горела в огне, и ничем не мог ей помочь. Засовы были слишком крепки. Когда костер догорел, я подошел к запертой двери, которая удерживала меня, и стал глядеть на нее. И вот тогда… Альмарен,
– Простите, Магистр, – пробормотал Альмарен. – Мне не нужно было спрашивать.
– Молчать не легче, чем рассказывать, парень, – ответил ему Магистр. – Жаль, что я расстроил тебя.
– Но как он мог сжечь женщину заживо?! – У Альмарена не укладывалось в голове, что такое еще случается. – Это же преступление!
– Она была рабыней, одной из придворных танцовщиц. Их покупают маленькими девочками и обучают танцам с детства. У нее была большая и бедная семья. Родители продали ее в услужение правителю, а значит, по закону она – вещь Берсерена, и он мог делать с ней все, что угодно. Ладно еще, он не смел трогать танцовщиц, оттого что боялся своей супруги, Варды. Та бы такого не потерпела.
– Но вы-то не были его рабом. Магистр! Он не мог вас посадить в темницу просто так!
– Он запер меня за то, что я посягнул на его вещь. По закону это можно расценить как воровство, особенно когда обвинитель – правитель Келанги. – Магистр приподнялся и сел. – Возможно, все было бы иначе, если бы Берсерен сам не заглядывался на нее.
– Неужели он остался безнаказанным? – возмутился Альмарен. – Разве вы никогда не хотели отомстить, Магистр?
– Хотел, конечно. Но мне было тяжело оставаться в тех краях, даже для мести, и я уехал в Тир, на другой конец острова. Постепенно я понял, что месть – занятие злое и бесполезное, и оно никого еще не воскресило. Теперь я не думаю о мести, – твердый, жесткий голос Магистра не давал оснований считать, что он все простил, – но не знаю, как я поступлю, когда окажусь лицом к лицу с Берсереном или с тем человеком, который донес ему на нас.
Альмарену казалось, что он слышит новую легенду, еще более удивительную, чем легенды о Кельварне, – так эта история была далека от обыденной жизни. Присутствие Магистра, который сидел рядом глубоко задумавшись и которого невозможно было заподозрить в склонности к фантазиям, напомнило ему, что действительность, достойная того, чтобы стать легендой, нелегко дается ее участникам.
– Вы с тех пор не возвращались в эти края, Магистр? – спросил он.
– Нет. Но сейчас на Келаде такое творится, что не до личных забот.
– Магистр снова лег и укрылся плащом. – Спи, Альмарен, завтра нужно выехать в путь пораньше. Надеюсь, мы нагоним Мальдека еще до полудня.
Альмарен закинул руки за голову и долго, ни о чем не думая, смотрел на звезды. Он даже не почувствовал перехода от бодрствования ко сну.
VII
Господин, на помощь которого надеялись Шемма и Витри, прибыл в Цитион около двух месяцев назад. Он подъехал к гостинице Тоссена на хорошем коне, в добротной дорожной одежде, снял удобную комнату, распаковал багаж – два туго набитых кожаных мешка с бесчисленными карманами и застежками – и устроился с большим вкусом и уютом. В ближайший базарный день он продал своего коня, из чего следовало, что господин обосновался в городе надолго.