Храм
Шрифт:
Однако для нас важнее его методы работы при других обстоятельствах. Видите ли, судя по всему, Анистазе по-своему заставлял людей разговориться: известно, что он убивал находящихся по обеим сторонам от того, кто не хотел говорить.
Воцарилось короткое молчание.
— По нашим последним сведениям, — сказал Нэш, — с тех пор, как кончилась холодная война, Анистазе работал внештатным убийцей для правительства объединенной Германии.
— Значит, у немцев подлинник рукописи, — сказал Рейс. — Тогда как вы получили вашу копию?
Нэш понимающе
— Немцы получили оригинал манускрипта. То есть настоящую, без картинок, рукопись самого Альберто Сантьяго. Но монахи умолчали о том, что в 1599 году, тридцать лет спустя после смерти Сантьяго, другой монах-францисканец принялся переписывать рукопись, чтобы получился более изысканный, красивый текст, годный для королевских глаз. К сожалению, второй монах умер, так и не окончив труда, но остается вторая копия манускрипта Сантьяго, неоконченная копия, которая тоже хранилась в аббатстве Сан-Себастьян. У нас — ксерокс этой копии.
Рейс поднял руку.
— Так, так, — сказал он. — Подождите. Столько хлопот и крови ради пропавшего идола инков? Зачем правительству США и Германии понадобился древний булыжник?
Нэш угрюмо улыбнулся.
— Видите ли, профессор, мы не за идолом охотимся. Нам нужно то, из чего он сделан.
— То есть?
— То есть, профессор, мы считаем, что Дух народа вырезан из метеорита.
— Статья в журнале, — сказал Рейс.
— Точно, — отозвался Нэш. — Написал Альберт Мюллер из Боннского университета. Незадолго до своей безвременной кончины, Мюллер изучал кратер от метеора шириной в одну милю в джунглях юго-восточного Перу, где-то в пятидесяти милях к югу от Куско. Измерив кратер и рост джунглей вокруг него, Мюллер решил, что метеорит повышенной плотности диаметром фута в два столкнулся в этом месте с землей между 1560-ым и 1470-ым годами.
— Что, — добавил Вальтер Чемберс, — полностью совпадает с периодом могущества инков в Южной Америке.
— Для нас еще важнее, — сказал Нэш, — что нашел Мюллер на стенках кратера. А именно следы субстанции, известной как тирий-261.
— Тирий-261? — удивился Рейс.
— Это редкий изотоп обычного элемента тирия, — ответил Нэш. — И на земле его нет. Здесь его находили только окаменевшим, скорее всего — результат падения астероидов в далеком прошлом. Он изобилует на Плеядах, бинарной солнечной системе недалеко от нашей с вами. Но поскольку он зародился в бинарной солнечной системе, плотность его во много раз превосходит плотность самых тяжелых земных элементов.
Теперь картина начала проясняться для Рейса. Вот почему армия посылает в джунгли команду физиков.
— А на что годен тирий? — спросил Рейс.
— Полковник! — позвал кто-то.
Нэш и Рейс одновременно повернулись; Трой Коупленд, один из ученых, спешил по проходу из рубки. Он был высок, строен, с тонким ястребиным лицом и проницательными узкими глазами. Он был из АПНИОР, ядерный физик (припомнил Рейс), и казался полностью лишенным чувства юмора.
— Полковник, у нас проблема.
— Что такое?
— Поступило
Рейс слыхал о проезде Фэйрфэкса. Сокращение для: проезд Северного Фэйрфэкса, Арлингтон, штат Вирджиния. Штаб АПНИОР.
— О чем? — спросил Нэш.
Коупленд глубоко вдохнул.
— Туда вломились сегодня рано утром. Семнадцать охранников мертвы. Убита вся ночная смена.
Нэш побелел как полотно.
— Они не...
Коупленд озабоченно кивнул.
— Они украли «Сверхновую».
Несколько мгновений Нэш смотрел в пустоту.
— Это единственное, что они взяли, — сказал Коупленд. — Они точно знали, где она стоит. Знали коды саркофага и имели ключи к особым замкам. Мы полагаем, что они должны знать и коды к замку из титана на самом приборе, а также — как привести его в действие.
— Кто это может быть?
— Туда уже прибыл NCIS. По первичным данным, это может быть работа вооруженных отрядов, например, «Борцов за Свободу».
— Черт, — сказал Нэш. — Черт! Значит, они знают про идола.
— Очень может быть.
— Нам надо добраться туда первыми.
— Согласен, — ответил Коупленд.
Рейс следил за разговором как зритель на теннисном матче. Понятно, кто-то ворвался в штаб АПНИОР, но что именно украли, оставалось для него секретом. Нечто под названием «Сверхновая». А кто такие эти борцы за свободу?
Нэш поднялся.
— Насколько мы их опережаем?
— Часа на три, — сказал Коупленд.
— Тогда нам надо двигаться побыстрее, — Нэш повернулся к Рейсу. — Извините, профессор Рейс, но ставки в игре только что возросли. Нельзя терять ни минуты. Теперь необходимо иметь перевод рукописи к тому времени, когда подлетим к Куско. Потому что, как только сядем, надо будет спешить.
С этими словами Нэш, Коупленд и Чемберс пересели, оставив Рейса наедине с манускриптом.
Рейс снова взглянул на обложку, заметив как грубы чернила копировальной машины. Потом глубоко вздохнул и перевернул страницу.
Увидел первую строку, выведенную средневековым каллиграфом:
meus nominus est alberto luis Santiago et ille est meum rem...
Он перевел: «меня зовут Альберто Луис Сантьяго и вот моя история...»
Первого дня девятого месяца года 1565 от Рождества Господня, стал я предателем своей страны.
Причина: я помог бежать узнику из тюрьмы моих сограждан.
Имя его было Ренко Капак, и он утверждал, что является принцем инков, младшим братом верховного владыки Манко Капака, которого называли Сапа Инка.
Он был красив, с гладкой оливковой кожей и длинными черными волосами. Самой его отличительной чертой, однако, было яркое родимое пятно прямо под левым глазом. Оно походило на перевернутую горную вершину — неровный треугольник коричневой кожи на ясном лице.
Впервые я встретился с ним на борту «Сан Висенте», тюремном корабле, посреди реки Урубамба, десять миль к северу от столицы инков, Куско.