Храм

Рейли Мэтью

В темной, мутной реке я последовал за Ренко внутрь круглой трубы, что входила в подводную часть городской стены.

Я с трудом протискивался сквозь цилиндрический туннель — слишком узок он был. Время тянулось бесконечно. Но когда легкие готовы были уже взорваться, я увидел конец трубы и рябь на поверхности воды за нею. Я удвоил силы.

Поднявшись, я очутился в некоем подобии подземной клоаки. Ее освещали пылавшие у стен факелы. Я стоял по пояс в воде: меня окружали влажные каменные стены. Квадратные туннели уводили во тьму. В воздухе стоял гнилостный запах

человеческих экскрементов.

Ренко уходил вброд к перекрестку туннелей. Я поспешил за ним.

Мы петляли по туннелям. Налево — направо, налево — направо; мы торопились пройти лабиринты. Ни разу Ренко не засомневался и не потерялся. Он просто сворачивал в туннель за туннелем: его не покидало твердое сознание цели.

Вдруг он остановился и уставился в потолок.

Удивленный, я встал за ним. Я не видел разницы между этим туннелем и полудюжиной других, которые мы прошли.

А затем, по неизвестной причине, Ренко нагнулся в зловонную воду. Через несколько мгновений он поднялся, держа в руке камень размером с мужской кулак. Потом он вылез из воды на тонкий выступ, что тянулся вдоль канала, и принялся ударять найденным камнем по одной из плит, что составляли потолок.

Тук-тук. Тук.

Подождал. Потом продолжил в таком же ритме.

Тук-тук. Тук.

Это был какой-то код. Ренко слез обратно в воду, и оба мы воззрились в ожидании чего-то на мокрый каменный потолок.

Но ничего не произошло.

Мы, однако, ждали. Я заметил, что в углу каменной плиты, которую долбил Ренко, вырезан маленький символ: круг с двойным "V" внутри.

А потом вдруг: бум, бум, бум — сверху донесся глухой ряд ударов. Кто-то повторял код Ренко.

Тот вздохнул с облегчением. Снова встал на выступ и постучал по плите.

Через некоторое время весь квадратный участок потолка сдвинулся, издавая громкий звук трения, и обнажил темное, подобное пещере пространство над нами.

Ренко тут же вылез из воды и пропал сквозь дыру в потолке.

Я последовал за ним и оказался в великолепной комнате, по периметру которой возвышались золотые статуи. Стены были сложены из массивных каменных блоков, каждый шириной в десять футов и, должно быть, толщиной во столько же. Казалось, что двери нет — но в одной из стен был камень меньших размеров, вышиной лишь в шесть футов.

Я был под сводами Кориканчи.

Один-единственный пламенеющий факел освещал эту пещеру. Держал его грозный воин-инка. Три других свирепых воителя стояли за ним и разглядывали меня.

Но там был еще один человек: пожилая женщина. Она не сводила с Ренко глаз.

Даже седина и морщины не портили ее. Думаю, что в молодости она была красавицей. Ее облекало простое одеяние из хлопка, голову обхватывала диадема из золота и изумрудов. Должен сказать, что в простой своей белой одежде она была ангельски хороша, почти небесна, как жрица какой-то...

Бум!

Резкий звук заставил меня обернуться. Ренко тоже.

Бум!

Казалось, он доносится снаружи. Кто-то стучал в каменную дверь.

Я замер в ужасе.

Испанцы.

Эрнандо.

Они

пытаются прорваться внутрь.

Старая жрица сказала Ренко что-то на кечуа. Ренко быстро ответил и жестом указал на меня.

Бум! Бум!

Тогда жрица быстро повернулась к каменному пьедесталу позади. На нем я увидел некую вещь, завернутую в подобие пурпурного шелка.

Жрица подняла эту вещь вместе с шелком и, несмотря на грохот, торжественно вручила ее Ренко. Я все еще не мог понять, что находится под покровом. Чем бы это ни оказалось, размером и формой оно напоминало человеческую голову.

Ренко уважительно принял сей предмет.

Бум! Бум!

Почему он так медленно движется? В душу закрадывалось недоверие, когда взгляд встречался с дрожанием стен вокруг нас.

Когда вещь оказалась в его надежных руках, Ренко медленно снял покров.

Я увидел.

Я смотрел, не отрываясь.

Это был самый красивый и в то же время самый свирепый из всех идолов, что я видел.

Совсем черный, он был выделан из квадратного куска весьма необычного камня. Шероховатый, с негладкими углами, неровный и грубоватый продукт ремесленника. Из середины его вырезана была свирепо оскалившаяся морда горного кота. Казалось, что в приступе безумной ярости кот ухитрился высунуть голову из самого камня.

Его недостаток — тонкие пурпурные желобки — спускались вдоль кошачьей морды, придавая ей еще более страшное выражение (если это было возможно).

Ренко снова закутал идол. В это время старая жрица выступила вперед и надела что-то ему на шею. Это был тонкий кожаный шнурок с ярко-зеленой камеей — сверкающим изумрудом почти с человечье ухо. Торжественно поклонившись, Ренко принял подарок и быстро обернулся ко мне.

— Теперь пойдем, — сказал он.

С идолом под мышкой он направился к отверстию в полу. Я поспешил за ним. Четверо мощных воинов взялись за каменную плиту, что должна была закрыть наш выход. Старая жрица не шелохнулась.

Ренко спустился в сточную канаву, я — за ним. Тут я заметил нечто странное.

Склеп молчал.

Удары снаружи прекратились.

Я поразмышлял над этим странным фактом и понял, что удары прекратились уже довольно-таки давно.

И в этот момент вход в склеп подался.

Белая вспышка осветила контуры огромной каменной двери и, мгновением позже, весь шестифутовый дверной камень разлетелся на тысячу кусков, усыпав пространство булыжниками с кулак величиною.

Я ничего не понимал. Таран не смог бы рассечь столь огромный камень за один миг...

Когда в дверном проеме рассеялись пыль и дым, я увидел у порога громоздкое черное дуло пушки.

Я догадался!

Дверь склепа они взорвали пушкой!

— Пошли, — позвал Ренко из клоаки подо мною.

Я тут же стал спускаться, но увидел, как испанцы вбегают сквозь облака пыли, стреляя во все стороны из мушкетов.

Последним, что я видел перед тем, как исчезнуть в дыре, был капитан Эрнандо Писарро посреди склепа с пистолетом в руке. Он мотал головой во все стороны. Горящие бешенством глаза искали идола.