Хранить вечно
Шрифт:
Хорошо, что этот разговор шел с глазу на глаз, казаки на дворе стояли, не повел их Курбатов в дом.
Попросить старика помалкивать об этой истории? Удержался. Старик помолчит, урядник расскажет, сельчане, всплывет имя Дубровина, связь-то прямая…
Переночевали, утром затемно отправились в обратный путь.
Ничего не мог придумать Курбатов. Твердо знал, что Кольберг сразу же к себе призовет и не даст встретиться с Проворовым, а к старику зашлет дополнительную проверку.
Не знал Курбатов и о том, что произошло, пока он был в отъезде.
Проворов
Шаги, тяжелое дыхание бегущего, и вот он вынырнул из-за угла. Удар, и шпик завалился в снег.
У Прохорыча переоделся, — он и вывел его из города.
Кольбергу доложили о происшествии утром. Он выслушал доклад, выслал всех из кабинета, чхрбы не мешали думать.
Впервые он засомневался во всех своих построениях. Он, как никто другой, знал, что в разведке иногда на поверхности лежит самое простое решение, самый простой ход, без сложных комбинаций.
Ну как ВЧК может довериться Ставцеву или Курбатову? Как? Выпустили, чтобы привязать к ним «благодетеля» и спасителя Проворова, в нем все и заключалось. Военная разведка перед весенним наступлением.
Так все просто… И для этого с Лубянки был организован такой побег? Или он в действительности не был организован и Проворов пристал в пути? А может быть, этот мужичок просто испугался? Или вообще дезертировал?
Нет, нет и нет! Расхождения в показаниях Курбатова и Шеврова, соприкосновение Шеврова и Курбатова с чекистом Артемьевым, огонек в глазах у Курбатова, когда зашла речь о проверке Проворова, побег Проворова…
Курбатов вернулся в третьем часу ночи. Отряд проследовал сразу же во двор контрразведки. Курбатов ни с кем не мог встретиться.
Кольберг угощал его, расспрашивал о дороге, о краях, что ему пришлось повидать. Пригласил в кабинет.
Курбатов заговорил первым:
— Где Проворов? Он мне нужен… Я при вас хотел его кое о чем спросить.
Кольберг усмехнулся:
— Проворова позвать недолго… У вас нет опыта, Курбатов, ставить вопросы на следствии. Давайте вместе посоветуемся. Подготовимся. Тогда я пошлю за Проворовым.
— Все, что он указал, правильно… И село на месте, и отец-старик жив.
— Хм! Однако…
— Но есть одно обстоятельство. В доме Проворовых два года жил ссыльный поселенец… Большевик!
— Кто же? Вы имя большевика, надеюсь, узнали?
— Узнал! Дубровин… Алексей Федорович!
Прекрасная тренировка у Кольберга. Курбатов мог только восхититься его умением владеть собой.
Кольберг в мгновение мог оценить известие. Все его построения вдруг зашатались, готовые вот-вот рухнуть. Уж конечно, если бы Курбатов был связан с Проворовым,
— Вы мне понадобитесь, — сказал Кольберг, еще не объявляя Курбатову, что Проворов бежал. — Вы устали с дороги, можете подремать. Вас отведут в комнату. Но я потревожу ваш сон…
Кольберг приказал привести на допрос Шеврова. Опять два охранника встали за его спиной.
— Итак, — начал Кольберг, — к вам в дом вошел Артемьев. Он постучал условленным стуком… Но вам было известно, что это чужой. Вы спросили, не из Чека ли, он ответил — из Чека. У вас с Тункиным было в руках оружие, у вас были гранаты, стоял пулемет. Почему там, в темноте, на окраине, почему там не стреляли, почему стреляли, Шевров, в парке?
— Я хотел знать, зачем он пришел.
— Пришел чекист и на прямой вопрос дал прямой ответ… Примем за правду, что одолело любопытство. Узнать? Узнал! И тут же даешь явку к Курбатову. Зачем?
— Я поверил в ту минуту, что это действительно наш человек, что он хочет нам помочь…
— Так и поверил? Хм!
— Были эсеры, были всякие люди…
— Ты выдал Курбатова!
— Надо было рискнуть… Он ведь действительно оказался нашим.
— Нет! Артемьев не наш и не мог быть нашим, а ты выдал Курбатова. Выдал, а потом решил замести следы… Не в тебя открыли огонь чекисты в парке. Ты выстрелил в Курбатова, и тебе дали убежать! Зачем дали тебе убежать? Это что, цена предательства, или там, ночью, в парке, у вас состоялось с Артемьевым более обширное соглашение?
— Было темно, в меня стреляли, я отстреливался…
— Было темно… Это правда. Курбатов сидел на скамейке. Ты прокрался к нему кустами. Он встал, прошелся вдоль скамейки, ты прицелился и выстрелил. Курбатов упал. И тут только на тебя напали чекисты. Ты выстрелил в Артемьева и побежал. Тебе дали убежать… Все, Шевров! Теперь ты объясни, почему ты выдал Курбатова и почему ты в него выстрелил, а не в чекистов, которые ждали Курбатова в засаде?
Чего угодно, но только не этих вопросов ожидал Шевров. Даже если Артемьев был своим человеком, то и тогда не могло бы дойти сюда столь подробного рассказа. Может быть, кто-то из артемьевских людей? Или Курбатов? Но как он мог здесь оказаться, это же совершенно немыслимо, он выстрелил, он целился в голову, Курбатов упал…
— Ну! — приказал грозно Кольберг, нисколько, правда, не повышая голоса.
Шевров молчал. Кольберг больше его не торопил, он смотрел на него не мигая.
Скрипнула сзади дверь. Раздались шаги, Шевров обернулся. К нему приближался Курбатов.
Шевров попятился от него. Курбатов остановился.
— Ближе, Курбатов! — приказал Кольберг. — Ближе! Вы очень хотели добиться разъяснений, почему в вас стрелял Шевров? Теперь вы об этом можете спросить сами!
Строевым шагом Курбатов подошел к столу.