Хранитель истории
Шрифт:
— Что он тут собирается изменить? Что тут вообще можно изменить? Эпоха ни о чем.
— Не знаю. Я видела его в таверне в Университетском квартале. Он там просто сидел.
— Отлично. И что за таверна? Как ее найти?
Эдвард огляделся. Улицы были узкими, их словно рекой заливал народ в безразмерных одеждах. Верхушки домов словно не могли выдержать тяжести верхних этажей и накренялись, едва не касаясь друг друга. На первых этажах были подвешены на цепи многочисленные деревянные вывески, которые поскрипывали от каждого дуновения ветра. Под козырьками домов располагались торговцы, предлагавшие различные товары —
— «Старая кошелка», — заявила Жаклин.
— Это ты мне?
— Это название таверны.
— Понятно.
Эдвард еще какое-то время бродил по кварталу, внимательно всматриваясь в названия заведений, и вскоре обнаружил то, что искал. «Старую кошелку» оказалось трудно не заметить. Там даже в дневной час было сборище немытого народа, который голосил во всю пьяные песни. Маленькие окна были выбиты, поэтому то, что происходило внутри, было прекрасно видно и слышно.
— Внедряюсь, — проинформировал Эд, переступая порог таверны.
На него дыхнуло неприятным запахом: выпивка, пот, испорченные продукты и еще что похуже. Эдвард поморщился, но занял свободный столик в центре зала. Оставалось лишь найти Дэнни среди этого сброда.
Эдвард на протяжении трех дней пытался отыскать Дэнни, но искать одного человека во всей мировой истории было все равно, что искать иголку в стоге сена. Порой его посещали мысли, что Дэнни уже нет в живых, но он гнал их прочь. Эдвард не хотел верить, что для них все может закончиться так. Не каждый день узнаешь, что у тебя есть еще один младший брат. Конечно, Эдварду вполне хватало и Леона, но количество младших братьев не выбирают.
Эдвард не мог представить, что было бы, если бы в предыдущие встречи им все же удалось друг друга прикончить. У обоих был такой шанс, но они оба им не воспользовались. Что их остановило? Наверное, они что-то такое почувствовали, ведь кровные узы, если они есть, то должны как-то чувствоваться.
Может быть, Эдвард еще долго пытался отыскать Дэнни, если бы сегодня Жаклин вдруг не схватилась за голову и не начала говорить про средневековый Париж. Было удивительно, что ее дар наконец сработал как надо, ведь в последнее время он очень сильно тормозил. Она даже обратилась за помощью к Жиллену, чтобы он провел какие-то тесты совместно с Триалем, но они еще толком ничего не успели изучить.
Отправляясь в 1462 год, Эдвард чувствовал обязанность помочь Дэнни. Он мог бы сделать это и раньше, если бы не узнал обо всем так поздно. Но все-таки лучше поздно, чем никогда.
Эдвард разглядывал посетителей таверны — бородатые мужики с черными зубами, полураздетые женщины со спутанными волосами и плохой кожей. Дэнни должен был сильно выделяться на их фоне, но Эдвард не мог его отыскать. Зато в глубине таверны за отдаленным столиком он заметил кое-кого другого. Девушка с круглым лицом, большими голубыми глазами и короткими белыми волосами, кончики которых торчали из-под капюшона накидки. Слишком аккуратная для такого места. Слишком маленькая. Это была девушка из его прошлого. Эль. Ей было лет пятнадцать, как и тогда, когда Эдвард с ней познакомился. Он и не подозревал, что их дороги еще когда-то могут вот так пересечься. Узнала ли она его? Увидела ли?
Она была не одна, рядом с ней сидел молодой парень, и Эдвард тут же его узнал. Александр. Парень, который однажды доставил ему немало хлопот. Сейчас он был лет на десять моложе, чем тогда, но все-таки это был он. Он взирал на посетителей злым взглядом, точно отгоняя любого, кому вздумается к ним приставать. Эдвард подвил желание подойти к Эль и поздороваться. Он там совсем ни к чему. Она с Александром, всегда была и будет с ним.
— Эдвард, — позвала Жаклин.
— Да? — спросил он, прикрыв рукой рот, чтобы никто не заметил, что он говорит сам с собой.
— Что там в таверне?
— Призраки прошлого.
— Что? — не поняла она.
— Ничего.
— Ты нашел Дэнни?
— Нет еще.
Эль и Александр поднялись и последовали к темному проему, который вел к лестнице на второй этаж, где располагались комнатки для постояльцев. Эдвард проводил их взглядом, поняв, что это последний раз, когда он видит юную Эль.
Тут к Эдварду подошли какие-то пьяницы, неуклюже схватили его за плечи и заставили подняться на ноги.
— Что надо? — недовольно проговорил Эд, вырываясь из их рук.
— Хозяин таверны сказал, что тебе нужно убраться отсюда, приятель. А почему — лучше не спрашивать.
Эдвард посмотрел в сторону стойки, где стоял хозяин таверны и замотанный в плащ парень, и неожиданно усмехнулся. Это был Дэнни. Ну надо же, парень не промах.
— Нет проблем, я постою у выхода, — сообщил он, направляясь к двери.
Американский акцент нередко доставлял некоторые неудобства, но избавиться от него было не так-то просто. Вероятно, пьяницы его услышали, потому что один из них вдруг толкнул Эдварда в спину и прокричал:
— А ну стоять, проклятый англичанин! Зря ты сюда заявился, потому что живым отсюда ты вряд ли уйдешь!
Прошло уже девять лет с того момента, как закончилась Столетняя война, а англичан тут до сих пор ненавидят.
— Seriously?! — нарочно по-английски воскликнул Эдвард, развернувшись на сто восемьдесят градусов. — Что бы ты знал, я не англичанин, а живым попробуй отсюда выбраться сам!
— О боже… — прокомментировала Жаклин.
Пока они не набросились первыми, Эдвард заехал говорившему в челюсть, а потом на всякий случай заехал и второму. Кто-то закричал, кто-то вскочил. Не прошло и нескольких секунд, как в таверне началась потасовка. На Эдварда набросилось еще несколько человек, но он их быстро раскидал и проскользнул к выходу. Еще недавние собутыльники стали бить друг друга, как будто им было решительно все равно, с кем драться, и они только и ждали момента, чтобы пустить в ход кулаки.
Дэнни уже выбежал на улицу. Эдвард заметил это еще во время потасовки. А еще он заметил, что за ним бросился какой-то высокий тип в черных одеждах. Кто это был, Эдвард не знал. На всякий случай он вытащил пистолет и стал разглядывать улицу. Ни Дэнни, ни его преследователя уже видно не было.
— Ну и что это было? — спросила Жаклин. — Обязательно было устраивать представление?
— Впервые за столько времени я развлекся. Это что, плохо?
— Они могли тебя прикончить.
— Я тебя умоляю. Они собственную руку от бутылки с бухлом отличить не смогут. И вообще, такой национализм мне не очень нравится.