Хранитель лаванды
Шрифт:
— Русским и пули не нужны, — говорил Килиан. — Непогода и голод выполняют за Советы всю черную работу. Кроме того, реальная угроза исходит не с востока, а вовсе даже с юга. Американцы уже в Северной Африке. Если они захватят Италию, откроется новый фронт, и англичане с американцами смогут нанести нам удар в самое слабое место. — Полковник покачал головой. — Разумеется, я не единственный, кто так думает. — Он не мог сказать большего, не переступая незримой черты. — Здесь так остро ощущаешь свою бесполезность…
— Можно только гадать, чьи мозоли вы отдавили, раз вас пихнули на такую унылую канцелярскую
Судя по голосу, Вальтер был весьма впечатлен.
— Боюсь, самые высочайшие, — признал Килиан. Оба хмыкнули и откинулись на спинки стульев, потягивая коньяк.
В кафе стало еще многолюдней, но Килиану нравилась царящая кругом атмосфера. Он глянул за окно на террасу, где простые смертные отважно бросали вызов стуже, наслаждаясь своими напитками на открытом воздухе. Внимание полковника привлекла стоящая у двери молодая женщина. Она всматривалась в глубь помещения, как будто кого-то искала. Килиан рассеянно залюбовался ее прелестным личиком и раскрасневшимися от мороза щеками. Взгляд незнакомки упал на их столик…
— Вальтер, вы кого-нибудь ждете?
— Нет. А почему вы спросили?
Килиан заморгал.
— Ну, некое прелестное видение, судя по всему, направляется в вашу сторону. — Он посмотрел поверх плеча Вальтера на приближающуюся незнакомку. Вблизи она оказалась еще красивее.
Эйхель нахмурился и обернулся.
— Понятия не имею… О, постойте, это Лизетта, моя крестница. — Он помахал девушке рукой. — Мы с ее родителями дружили. Последние несколько месяцев она работает у меня.
Пробираясь среди толпы, девушка сняла шарф с головы и беспечно встряхнула шелковистыми, черными, как вороново крыло, волосами. Улыбка у нее была совершенно очаровательной — ямочки на щечках, а уж какие глаза! Фиалковые, как у девочки-актрисы с рекламы фильма про собаку Лэсси. Килиан был очарован, и это очарование лишь усилилось, когда, все еще не обращая на него внимания, она подлетела к Эйхелю с потоком восклицаний, приветствий и поцелуев и позволила банкиру помочь ей снять пальто. Килиан невольно обратил внимание, как — на краткий миг — туго натянулась шелковая блузка на груди девушки, когда та изогнулась, выскальзывая из рукавов пальто. Охваченный порывом откровенной чувственности, Килиан молча уставился на незнакомку и даже не сразу осознал, что Вальтер представляет их друг другу.
Спохватившись, он торопливо поднялся во весь рост, возвышаясь над хрупкой девушкой, уже успевшей протянуть ему руку.
— Enchant'e, mademoiselle .
Он поцеловал тонкие пальчики.
Улыбка ее согревала не хуже коньяка.
— Простите, что прервала ваш разговор, полковник, — промолвила она на безупречном немецком. — Мне показалось, что я вижу тут Вальтера, вот и решила поздороваться.
— И в самом деле… — Вальтер придвинул к их столику стул — судя по всему, единственный свободный стул во всем кафе. — Ты шла мимо?
— Нет. Мы должны были встретиться с другом, но… — Она пожала плечами. — Похоже, его тут нет.
— Тогда позвольте нам вас похитить, — сказал Килиан. — По крайней мере пока не подойдет ваш друг.
— Не хочется вам мешать…
— Прошу вас, — настаивал Килиан. — Мы будем только рады. Вальтер, мы ведь не собирались обсуждать ничего такого особенного?
— Ничуть. —
— Мадемуазель Форестье, позвольте предложить вам аперитив? — спросил Килиан.
Девушка взглянула на своего крестного отца, словно спрашивая разрешения. Очаровательная застенчивость! Вальтер еле заметно кивнул. Великолепно! Вечер заиграл новыми красками — полковник уже устал от разговоров о Гитлере, ценах на золото и русской зиме.
— Быть может, кальвадос?
Девушка широко распахнула глаза.
— Знаете, я всегда мечтала попробовать.
— И никогда еще не пили?
Она смущенно пожала плечами.
— Я веду не очень светский образ жизни, полковник Килиан.
— Что ж, — отозвался он, — придется нам это исправить. Лично я глубоко уверен — мало какие французские напитки, включая ваше хваленое шампанское, могут потягаться с молодым кальвадосом, когда пьешь его летом, со льдом. Неописуемое удовольствие. С ним сравнится разве что темная красота кальвадоса, выдержанного в бочке лет пять, а то и шесть — когда пьешь его в Париже морозным вечером.
Он устремил на девушку задушевный взор — и был вознагражден серебристым смехом.
— Полковник Килиан, в ваших устах выпивка звучит поэзией!
— Кальвадос — это искусство, — заверил он, пальцем подзывая официанта. — Рюмку «Булара» для мадемуазель.
— Merci, — Лизетта любезно улыбнулась официанту и повернулась к полковнику, улыбаясь уже от души. — Спасибо! Просто чудесно! — продолжила она уже по-немецки.
— Вальтер, и как так вышло, что у вас работает девушка, безупречно изъясняющаяся на двух языках, а я не найду ни одной, которая хотя бы пару слов умела по-немецки связать?
Вальтер с улыбкой пожал плечами и откинулся на спинку стула, потягивая коньяк.
— Мадемуазель Форестье, переходите работать ко мне, — шутливо взмолился Килиан. — Не знаю, сколько вам платит крестный, но я дам вдвое больше.
— О, сэр, я обхожусь очень недешево, — в тон ему отозвалась девушка.
Уж не кокетничает ли с ним это юное цветущее создание? Хотелось бы!.. Тем временем принесли заказанный для девушки кальвадос.
— Повращайте рюмку, — посоветовал Килиан.
Девушка смотрела, как густая янтарная жидкость текучим золотом плещется в стеклянном сосуде, а Килиан не мог отвести от нее глаз. Крестница Эйхеля оказалась редкой красавицей. Лет ей было, наверное, около двадцати пяти — почти вдвое моложе его, Килиана. Худенькая, чуть угловатая — он именно таких и любил, чтобы одежда висела на плечах, как на манекене.
— Sant'e ? — промолвила она, словно бы не замечая его восхищенного взора, и подняла рюмку, салютуя обоим собеседникам сразу. — Спасибо, что составили мне компанию.
— Похоже, твой друг не придет, — заметил Вальтер. — Уже почти половина восьмого. Во сколько вы договаривались встретиться?
— В семь. И я слегка опоздала.
— Ему же хуже, — заявил Килиан. — Если заявится теперь, придется мне дать ему в нос.
Лизетта засмеялась — и полковник вдруг понял, что очень, очень давно не слышал счастливого женского смеха.