Хранитель мира

Глушановский Алексей Алексеевич

— Ага. — Аленка поморщилась. Ей тоже очень хотелось бы, чтобы мама почаще бывала дома, поменьше времени проводя в своей больнице. Но увы. Упрямую решимость Елены Королевой лечить людей, несмотря ни на что, не могли сломить ни просьбы дочери, ни щедрые финансовые вливания Артура.

— Она хотела взять отгул, когда увидела, каким тебя принесли, но у них там какой-то «тяжелый случай» в хирургию доставили. Сказали, надо выйти на дежурство. Она всю ночь сомневалась, а утром, когда ты уже просто спал и твое состояние не вызывало опасения, решила все же выйти… — Аленка

вновь вздохнула. — Арти, — она серьезно посмотрела на брата, — я все понимаю, у тебя такая работа… Но разве нельзя быть к себе хотя бы чуточку мягче? Который раз уже тебя привозят вот так — белым как полотно, едва дышащим и без сознания. Неужели нельзя как-нибудь осторожней?

Артур задумчиво пожал плечами:

— Наверно, можно, Солнышко. Вот только я так не умею. Понимаешь, иногда нельзя экономить, приходится отдавать все, что имеешь, в надежде, что этого хватит, чтобы оплатить спокойствие и безопасность для очередного города. Впрочем, я постараюсь… — Он мягко улыбнулся девушке.

— Всегда ты так говоришь, — подкладывая ему на тарелку очередной кусок торта, грозно нахмурила та брови. — А потом тебя снова домой на руках заносят.

— Что-то мне эти интонации напоминают… — усмехнулся Артур, откусывая очередной сладкий кусочек. — Вновь вернулся муж домой на бровях, а его жена встречает со сковородкой… — процитировал он начало известного анекдота. — И к чему бы мне это припомнилось?

— К тому, что совести у тебя нету, — улыбнулась Аленка. — Когда ты наконец перестанешь нас заставлять нервничать?

— Совесть? Она у меня есть! — довольно ухмыльнувшись, произнес Артур, демонстративно копаясь в карманах штанов. — Так… Где-то была ведь… Еще совсем недавно… Странно… И тут нет. О! Вот! Вспомнил! — Он вытащил из кармана довольно-таки замызганный носовой платок, в который был завернут какой-то небольшой предмет, и начал нарочито неторопливо его разворачивать.

Девушка подалась вперед.

— Ален, тут такое дело, — платок был развернут, но хитро расположенные складки не позволяли рассмотреть, что же скрывается за грязной тканью, — совесть я того… променял недавно. Сделку уж больно выгодную предложили. Такая вещь шикарная… Я как увидел, так и понял, насколько хорошо она на тебе смотреться будет… Ну и не устоял. Взял. Правда, с условием — если не понравится, можно будет отдать назад.

— Что там? — не выдержала долгой прелюдии терзаемая любопытством девочка.

— Смотри.

Платок лег на стол, и из его недр, как живая, вынырнула янтарная брошь. Бабочка. Небольшая, сделанная в натуральную величину, она была настолько естественна, что казалось, вот-вот расправит полупрозрачные крылья и взлетит в воздух.

— Какая прелесть… — восхищенно выдохнула Алена и осторожно прикоснулась к янтарным крыльям. — Так тонко сделана… а она не сломается?

— Это работа эльфов, — пожал плечами Артур. — Вряд ли тебе удастся сломать ее, даже если ты будешь бить ее кувалдой.

— Настоящих эльфов? — изумленно вздохнула девочка, хватая подарок и пристраивая его на своей пока еще небольшой груди.

— Самых настоящих, — улыбнулся Артур. — Туата

де Данаан. По описаниям и характеристикам эти фейри больше всего похожи на толкиеновских эльфов. Точнее даже конкретно на нолдор. Практически полное соответствие. Ну так как, берешь? Или мне отдать ее обратно и выкупить совесть?

— Да черт с ней, с твоей совестью, — отмахнулась девочка, не прекращая любоваться подарком. — Ты посмотри, какая красота! — Она горделиво выпятила грудь.

— Согласен, симпатично, симпатично, — ухмыльнулся Арт, окидывая ее нарочито масленым взглядом.

— Тьфу на тебя, пошляк! — улыбнулась девочка. — Нашел на что смотреть. Совсем ты, я гляжу, в своей Феерии одичал. В общем, слушай план мероприятий. Этот твой Пилипенко как тебя притащил, тут же уехал, сказал — по делам. Так что сейчас ты на моем попечении. А это значит, готовься к подвигам!

— О нет… — простонал, хватаясь за голову, Артур.

— О да!!! — в пику ему откликнулась Аленка. — Ты можешь хоть вспомнить, когда последний раз в гулянке с нормальными девушками участие принимал? Если уж ты на мой нулевой размер пялиться начал, то, значит, срочно знакомить надо. И без споров. Вот оценишь Наташкин третий, сам спасибо скажешь. Возражения не принимаются!

Артур только вздохнул. Энтузиазм, с которым кузина стремилась наладить его личную жизнь, заслуживал лучшего применения. Она категорически отказывалась понимать проблемы, возникающие у него при общении с незнакомцами, и упорно продолжала затаскивать его в компанию своих друзей и подруг.

Впрочем, сейчас это, может быть, было и к лучшему? Сила, конечно, пока еще не восстановилась и на треть, однако того, что уже имелось, должно было хватить на более-менее свободное общение. А поболтать с красивыми и молодыми девушками, не имеющими отношения ни к различным службам, ни к нечеловечески прекрасным и столь же опасным женщинам Феерии, было бы неплохо. Даже барды нуждаются иногда в отдыхе.

Решив так, Артур уверенно кивнул в ответ на предложение сестры.

— Согласен! — улыбнулся он и покачал головой. — Только гостей зови не много, ладно? А то у меня пока с Силой не очень радужно…

— Как скажешь! — довольно откликнулась девушка, пряча ехидную улыбку. — Поел? — Она собрала тарелки со стола и кучей сгрузила их в раковину и отмахнулась от вопросительного взгляда Артура. — Потом помою. Сейчас более важные дела есть.

— Это какие же? — недоуменно поднял бровь бард.

— Как какие? А кто с тобой по магазинам пойдет?

— По каким магазинам? — Против воли в вопросе Артура звенела легкая нотка страха.

— По разным. Приличную одежду тебе покупать будем. Я надеюсь, ты не собираешься очаровывать девушек — хороших, красивых девушек, моих подруг, между прочим, в этом вот камуфляже? — И она брезгливо указала пальцем на изрядно потасканные штаны барда.

— А может, не надо? — Теперь в голосе Королева звучала настоящая паника.

— Надо, Федя, надо, — цитатой из советской комедии ответила Аленка, решительным шагом выходя из кухни. — Иди собирайся. Выход через двадцать минут.