Хранитель мира
Шрифт:
В конце концов рассказать все же пришлось. Слишком долго и упорно разыскивал его Артур, бегая по деревне и заглядывая во все дворы, пытаясь отыскать товарища, которого наверняка украли — ведь добровольно он никогда бы не покинул его. Тумана надо было найти! Найти и спасти — и все будет в порядке. И Артур искал. Искал своего друга, искал отчаянно и безнадежно, не отвлекаясь ни на сон, ни на еду, ни на отдых. Искал до тех пор, пока родители, потеряв всякое терпение, не рассказали ему правды.
Он не поверил и тогда. И лишь увидев могилу пса, он понял и осознал, что Тумана больше нет и искать бесполезно. Проплакав почти всю ночь, наутро
И вот сейчас друг вернулся. Вернулся, чтобы помочь и спасти. И с этой задачей он, как и двадцать лет назад, справлялся превосходно. Тогда, и Артур отлично это помнил, холка крупной и сильной собаки находилась как раз на уровне его подбородка. Сейчас эта пропорция сохранилась. Сотканное из клубов бледного, седого тумана тело пса по размерам даже немного превосходило размеры средней лошади. Яростно атакующий оборотень напрасно пытался вцепиться в седую шерсть защитника барда — его мощные челюсти раз за разом хватали лишь дымные клубы, из которого и состояло тело призванного защитника. Укусы же Тумана были стремительны и точны, и раны от его клыков не зарастали, как это происходило с ранениями, нанесенными оборотню земным оружием.
Впрочем, несмотря на помощь могущественного и неуязвимого защитника, Артур по-прежнему оставался в опасности. Невзирая на многочисленные ранения, оборотень упорно рвался в его сторону, явно воспринимая яростно атакующего его Тумана как всего лишь одну из помех на пути к уничтожению Артура.
Вот навалившийся на тварь всем своим немалым весом пес прижал ее к земле, вцепившись длинными и острыми зубами в холку оборотня, заставляя сдаться, осознать свое поражение и отступить от избранной им добычи. Тот жалобно заскулил, словно признавая превосходство туманного воина, и перевернулся на спину, подставляя брюхо в извечном собачьем жесте признания победителя. На мгновение Артур подумал было, что бой окончен, — и вздохнул с облегчением. Но это была лишь ловушка.
Мощным ударом задних лап — не волчьим и не собачьим, а каким-то заячьим приемом — оборотень отшвырнул в сторону слегка расслабившегося Тумана и в длинном прыжке кинулся к опешившему от столь резкой перемены ситуации Артуру.
На миг тому показалось, что это конец. Ни Силы, ни Чистоты у барда уже не оставалось — все они без остатка были вложены в песню, что призвала к нему его защитника. А обычный безоружный человек для разъяренного оборотня — не противник. Он не успел бы даже пошевелиться, а не то что бежать или хоть как-нибудь избежать удара.
Он — не успел. Успел Туман. Сгусток тумана просто исчез на том месте, где он находился, отброшенный ударом оборотня, — исчез, чтобы в тот же миг появиться на траектории его прыжка. И в этот раз пес уже не церемонился, пытаясь взять атакующую тварь живьем.
Мощный удар крупом — и монстр кубарем летит в сторону, сминая траву и ломая молодые деревья. Короткий блеск клыков — и черная струя крови из разорванного горла твари, шипя и пенясь, пачкает изумрудно-зеленую траву Феерии. Новый удар — и перекушенная левая лапа падает наземь.
Затем Туман наваливается всем телом, могучие челюсти сжимаются на шее отвратительной пародии на волка, слышен задушенный хрип, треск позвоночника — и оборотень обмякает, повиснув в пасти призрачного пса. Глаза его тускнеют, а рвущийся из разорванного горла ручеек крови все слабнет и слабнет. Лапы твари еще подергиваются, но видно, что это уже конвульсии.
А гордый Туман,
— Туман… — Артур без сомнений и колебаний обнял измазанную в черной крови проклятого шею своего лучшего друга, зарылся пальцами в седую шерсть… Казалось — без малого двадцать лет разлуки исчезли, как не бывало, и четырехлетний ребенок вновь обнимает свою потерянную и наконец-то найденную собаку. А может, они и впрямь исчезли? В Феерии бывает и не такое…
Огромный пес только слегка боднул головой плечо своего приятеля, лизнул его в щеку, совсем как тогда, в детстве, словно говоря: «Не печалься, я с тобой, человеческий детеныш. Все будет хорошо». А потом седая, жесткая шерсть под руками барда вдруг утратила свою материальность, расплываясь в прозрачном воздухе клочьями легкого тумана, тут же подхваченного и развеянного налетевшим теплым и ласковым ветром.
Артур замер, изо всех сил сдерживая слезы. Горечь утраты, повторной утраты, острой бритвой полоснула по сердцу барда. Обрести друга — и тут же потерять его вновь. Это больно… Очень, невероятно больно. Но не к лицу мужчине, пусть даже барду, а не воину, реветь… Ведь ему уже не четыре года!
Он так и стоял, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами, когда невысокие кусты на опушке ближайшего леска абсолютно бесшумно раздвинулись в стороны, выпуская на поле боевую звезду Туата де Данаан в полном вооружении.
— Что здесь происходит? — строго спросил командир, приподнимая забрало, под которым виднелось красивое и строгое девичье лицо, обрамленное короткими черными волосами. — Мы слышали призыв барда о помощи!
«Дини Ши, — автоматически отметил для себя Артур. — Надо же, целого рыцаря Охотников отправили… Впрочем, какая разница…» — Острая тоска, захватившая его сердце, разрасталась, поглощая все стремления и желания молодого барда.
— Уже ничего… — безучастно ответил он, опуская взгляд на лежащее у его ног тело. Изломанное и разорванное, с откушенной по плечо левой рукой, оно тем не менее явственно принадлежало не преследовавшему его чудовищу, а человеку. Немолодой и слегка полноватой женщине лет пятидесяти, чье лицо показалось Артуру почему-то немного знакомым. Как будто раньше он ее уже видел… Впрочем, какое это сейчас имеет значение?..
Боль, вполне реальная, физическая боль, сопровождающаяся острым приступом отчаяния, безнадежности и безразличия ко всему окружающему, накатила вновь. Накатила, захлестывая барда с головой, погружая его в беспросветную пучину горя и отвращения к самому себе. Когда же она отхлынула, позволяя ему хоть немного передохнуть и восстановить трезвое мышление, он лежал на траве, а вокруг него суетились обеспокоенные и не знающие, чем ему помочь эльфы.
В первую очередь Артур попытался разобраться, что же с ним происходит. Горе от потери друга, сколь бы оно ни было сильным, просто не могло вызвать подобное. Впрочем, симптомы были знакомы… Хорошо знакомы. Те же самые ощущения, только на порядок более слабые, ему уже доводилось испытывать. Это было вскоре после того, как он осознал себя бардом. Осознал, совершив убийство!