Хранитель Виртуальности
Шрифт:
— Американские ученые — очень недолго — изучали останки гуманоидов, найденные среди обломков летающей тарелки, но так и не поняли, как функционировали их организмы. Трупы, состоящие из клеток одного типа, похожих на земные микроорганизмы, представляли собой нечто вроде желе, имеющего, однако, человекоподобную форму. Но останки очень скоро забрали спецслужбы; дальнейшая судьба трупов неизвестна. Насколько я поняла, вы можете принимать форму любого живого существа. Почему же тогда в тарелке были гуманоиды, а не просто люди?
Я, конечно, мог бы рассказать о дальнейшей судьбе «трупов». Благодаря одному из Хранителей, занимавшему
— Ради конспирации. Вы не должны были знать, что мы давно уже живем и действуем среди вас, и отнюдь не в форме гуманоидов. Почему вы выбрали для засады на меня группу сатанистов?
— Потому что полагали, что имеем дело с выходцами из инферно, вмешивается в разговор Арнольд. — Если бы это было так, вы во время черной мессы в клубе спиритуалистов попытались бы взять контроль над нашей группой. Но вы преспокойно вызвали подкрепление. Однако даже это не убедило нас, и мы попробовали уничтожить вас обычными методами — серебром, отлитым на святой воде. И только после того как один из нас погиб при невыясненных обстоятельствах, а вы явились перед нами в образе беса, мы поняли: прав Заратустра, а не мы.
— Но почему? — не понимаю я. — Я же сделал именно то, о чем вы мечтали!
— Слишком уж буквально вы воспроизвели наши суеверия.
— А если бы не буквально — вы бы поверили?
— Не знаю, — простодушно отвечает Арнольд.
Главный недостаток вида Хомо Сапиенс — нерациональность, неразумность поведения, верований, обычаев — всего! Поэтому на Земле и трудно работать, потому сюда и направляют лишь Хранителей с очень высокими коэффициентами адаптации и интеллекта. Но все равно результаты часто бывают противоположными ожидаемым.
— Особенно забавны вы были в роли ангела, — смеется Клеопатра.
Оказывается, я впервые слышу ее смех. Словно колокольчик звенит…
— У вас были крылья с перьями, совсем как у аиста, только чисто белые. А вы можете принять форму такого существа, которого не видели даже на картинке?
— Нет. Создавать то, чего раньше не существовало, — значит исправлять Демиурга, а это, с нашей точки зрения, непростительный грех. Юрий, вы давно за нами… наблюдаете?
Ответ на этот вопрос очень важен для руководства Функции. Я все еще поддерживаю Т-канал, хотя на это приходится тратить очень много энергии. Но дело того стоит.
— Наша группа — полтора года. Вопрос: летающие тарелки — это ваш стандартный вид транспорта?
— Да, но пользуемся мы ими только в самых крайних случаях — чтобы не привлекать к себе внимания. А что, есть и другие группы, наблюдающие за нами?
— Не знаю. Мы полагали, что ваши представители есть в самых высших эшелонах власти. Во избежание провала наша группа работала абсолютно самостоятельно и тщательно конспирировалась. Если есть другие группы, они тоже конспирировались, потому мы и не знаем друг о друге. Как давно вы… ваша раса помогает земной цивилизации зайти в тупик?
— С тех пор как первые радиосигналы достигли наших станций слежения. Мы поняли, что вам пора оказать помощь.
— Но вас никто не просил нам помогать!
— Самая благородная разновидность помощи — та, о которой не просят.
Обывателям вновь нечего возразить. Да и времени на пустую болтовню у них практически не
Мне удалось с честью выйти из очень непростой ситуации. И не только мне — всем исполнителям Функции. Люди были самыми опасными нашими соперниками за господство в этой ветви Галактики. Эта их непомерная тяга к творчеству, покорению природы и размножению… К счастью, размножение резко замедлилось, а творчество удалось направить в тупиковое русло. Рождаемость отрицательна вот уже десять лет. Людям не нужны звезды. Они будут до конца своих дней хлебать чечевичную похлебку виртуальности. Наивные, смешные обыватели… И если бы все произошедшее было не наяву, а в голливудском фильме, смотрящие его до последнего момента ждали бы неожиданной концовки, в которой земляне все равно стали бы победителями. Они так хвастливы, так самоуверенны, эти обыватели…
Мой терком трижды сжимает запястье: пришло важное широковещательное сообщение от Кирилла. Жаль, что я не могу его услышать. Впрочем, по сравнению с тем, что произошло, уже ничего не важно…
— Слушаю вас, Кирилл Семенович! — говорит Юрчик, видимо, тоже получивший это сообщение. Ну да, он ведь, как и я…
Я до предела напрягаю слух. При этом мне приходится отключить Т-канал, но это не страшно — он свою миссию уже выполнил.
— Вирт необратимо разрушается, весь сразу! Это — глобальная катастрофа! Все, кто имеет хоть какую-то достоверную информацию о том, что происходит, должны немедленно связаться со мной! — почти кричит Кирилл.
— У меня есть такая информация, — почти мгновенно реагирует Юрчик. Разрушение происходит вследствие второго, настоящего стеганографического вируса-грибка, которым был пропитан вирт. Тот, который вам подсунули поначалу, был просто отвлекающим маневром. Пока бомбы, которые вы так неосмотрительно уничтожили, периодически подавали в вирт сигналы, настоящий вирус дремал. Но после того как больше половины бомб не подали в заданное время сигнал «Спать!», вирус активизировался. Остановить его уже невозможно. Просьба дать команду срочно покинуть вирт всем его гражданам во избежание возникновения ненужных отрицательных эмоций.
— Кто ты? — не понимает Кирилл. Видимо, Юрчик не включил видео.
— Заратустра, кто же еще? — грустно усмехается Юрчик. — Мы очень любили вирт и вместе с вами скорбим о его безвременной кончине..
Вначале я думаю, что Смирнов издевается над Кириллом, потом понимаю: он говорит искренне.
«Предок, предок! Они все-таки разрушили вирт!»
— Хочешь посмотреть представление под названием «Конец виртуального света»? — спрашивает Юрчик.
— Зачем?
— Вы ведь любите созерцать пейзажи?
— Но только не обезображенные вмешательством неполноценных рас. А вашу Виртуальность я просто ненавидел бы… если бы был способен на столь низменное чувство.
— У Клео создалось впечатление, что ты вообще ни на какие чувства не способен. А вот мы Виртуальность любили. Ты даже не представляешь, как нам ее жалко!
— Меня всегда поражала иррациональность людей. Особенно самок.
— А меня — нечеловеческая рациональность колонии микробов.
Возле моих глаз что-то хрустит, дважды лезвие ножа скользит по внешнему, ороговевшему слою моих микроорганизмов, и мне приходится выполнять обратную трансформу: срочно возвращать на место убранные было за ненадобностью глаза.