Хранитель волков

Лахлан Марк Даниэль

— Если надо, умри за них! — крикнул Вали ему вслед. Затем развернулся в сторону рощи: — Ты действовал отлично, Хогни. Теперь снова жди моего приказа, а если я погибну, то того момента, когда враги вот-вот одолеют нас. Стреляй по ним, когда они меньше всего будут этого ждать. Наш клин останется здесь, пусть мертвые тела так и лежат перед нами. Данам придется шагать прямо по своим покойникам. — Он снова развернулся: — Браги, где мой нож?

Браги покачал головой, пробормотав себе под нос:

— Вали Безоружный.

Пока Вали отыскивал свой щит, Браги отправился в задние ряды клина. Обратно старик вернулся с длинным ножом, и Вали

сунул его за пояс.

Раздался грохот. Два человека упали. Затем грохот повторился. Упал еще один.

— Стрелы! — прокричал Браги. — Поднять щиты.

— Сомкнуть ряды! — кричал Вали. — Сомкнуть ряды!

Он толкал и тянул своих воинов, выстраивая клином.

Пока воины строились, прикрываясь щитами, Вали успел подхватить копье. Вали понимал, что подобная тактика далека от идеала. Лучшее спасение от стрел в том, чтобы разделиться и рассеяться, однако, чтобы выдержать удар пешего противника, им необходимо держаться вместе. Ну, ничего. Он сбил людей в кучу, держа щит над головой, чтобы не попасть под дождь стрел. Стрелы царапали по щитам. «Так крысы скребут когтями по палубе», — подумал Вали. Залп повторился, потом повторился снова, и Вали пригнулся к земле. Он понял, что под щитами им ничто не угрожает. Очень немногие стрелы пробивали их, а те, что пробивали, уже не представляли опасности.

Царапанье прекратилось. Вали выглянул из-под щита. На них двигались по меньшей мере семьдесят воинов, все со щитами, а передние в кольчугах и шлемах, с копьями наперевес. Над рядами реяло знамя с драконом. «Вот оно, — подумал Вали, — вот идет наша смерть». Он-то думал, что сообразительность и хитрость помогут ему победить, но, глядя на ряды вражеских воинов, понял, насколько важен численный перевес. Сам он почти не верил, когда говорил своим людям, что сегодня им придется умереть. Слова должны были их подбодрить, прогнать страх перед битвой. Если ты знаешь, что тебе суждено погибнуть, все страхи уже не имеют смысла. Глядя на данов — крепких дружинников-ярлов, идущих впереди в доспехах, шлемах, с мечами, на молодых людей позади них, в шапках и с копьями, — и на своих воинов, стариков и мальчишек, Вали понимал, что игра проиграна. Но все-таки он сделал то, что было в его силах, и дал Адисле возможность убежать.

— Как только они ударят, пусть задние ряды сделают шаг вперед, — прокричал Браги. — Берсеркеры поэтому и смяли нас, потому что мы не наступали. Надо наступать. Иначе они нас разгромят.

Конунг данов держался свободно и уверенно, стоя под своим знаменем, он едва ли не улыбался, словно хозяин, приветствующий пришедших на праздник гостей, а вовсе не воин на поле битвы. Он разговаривал с каким-то весьма странным человеком. Вали никогда не видел раньше таких людей. Явно чужестранец, этот человек был в синем балахоне, в синей юбке и штанах с красной отделкой. У него на голове красовалась синяя шапка в виде четырехконечной звезды, лучи которой свисали на лицо. Кто это такой? Что он делает в войске данов? Вали вспомнил, что примерно так одеваются шаманы китового народа, которые славятся своими особыми умениями.

Конунг указывал налево и направо, отдавая приказания.

— Он должен атаковать, — бормотал Вали. — Он должен атаковать.

Вали понимал, что у Хаарика полно времени, он может приготовить еду, даже поспать, а потом, на следующее утро, обойти их с обеих сторон. Один из ярлов размахивал руками, указывая на холм позади. Если он зайдет сзади или просто отправит

в обход десять человек, с их клином будет покончено. С ними и без того уже покончено, но если еще остается какой-то призрачный шанс на победу, то он в лобовом столкновении. В следующий миг Вали увидел чудную картину. Датский конунг покачал головой, рассмеялся и похлопал ярла по плечу. Он был слишком горд, чтобы проявить благоразумие, он собирался смести клин с дороги прямым ударом.

Конунг надел шлем и взялся за копье.

— Ну же, — твердил Вали. — Давай!

Но в следующий миг увидел, что войско разделилось. Часть воинов двинулась влево, часть вправо, оставив в центре человек пятьдесят. А где конунг? Его знамя здесь, но сам он куда-то исчез. У Вали не было времени поразмыслить над этой загадкой. Силы теперь более-менее уравнялись, но Вали уже скоро ожидал нападения сзади. Что же делать? В тавлеях в таких случаях прибегали к «пробежке». Пусть твой противник и в лучшем положении, зато на тебя работает время. Если не упустить момент, противник просто не успеет вывести на позиции самые опасные фигуры. И здесь то же самое — нет времени обдумывать тактику и ходы. Им просто нужно перебить тех врагов, которые стоят перед ними, раньше, чем подоспеют враги сзади.

Браги, тесно прижатый к Вали, понял, что происходит.

— Похоже, действовать придется быстро, князь.

Вали кивнул. Он с большей охотой попал бы в плен к данам, оказался бы в рабстве или погиб в бою, чем провел еще один вечер в компании пьяного Браги, однако верность пожилого воина и в особенности его знание военного дела заслуживали самого глубокого уважения. Он мгновенно оценил положение, даже, в отличие от Вали, не задумываясь, а действуя интуитивно.

Браги заговорил:

— Ты сын своего отца. Никогда не думал, что скажу это, но так оно и есть. Многие годы ходили слухи, будто он купил тебя где-то на западных островах и ему подсунули негодный товар.

— Да ты мне прямо льстишь, — сказал Вали, однако улыбнулся Браги совершенно искренне.

— Ты и сам понимаешь, почему люди так говорили: ты же страшный, черноволосый и вообще… — пояснил Браги.

Вали поглядел на врагов. Передние ряды обнажили мечи. Вот-вот начнется.

— Браги, — сказал он.

— Да, князь.

— Если мы попадем в Валгаллу…

— Да, князь.

— Не садись рядом со мной!

Старик хохотал, пока на глаза не навернулись слезы.

— Ты настоящий конунг, сынок, настоящий конунг, — проговорил он.

Браги как-то рассказывал ему, что смерть — не такая уж плохая штука, а Вали всегда считал это полной ерундой, однако на миг он ощутил тепло солнечных лучей на лице, втянул запах дыма из горящей деревни, взвесил на руке копье и поверил старику. Во всем этом было такое чувство локтя, какого он никогда не испытывал раньше, он почти осязал связь со своими воинами, которая не имела ничего общего с личной приязнью или неприязнью.

Раздался рев, похожий на грохот оползня, и враги двинулись в наступление, вознося клятвы Тору, богу грома, и Тюру, богу войны. Имени Одина они не упоминали. Они были не берсеркеры — повешенный бог слишком странный, загадочный и безумный для обычных крестьян и дружинников.

Вали как будто наблюдал всю сцену со стороны, соображая, кого ему позвать на помощь. Боги ему не нравились. За исключением одного.

— Господин Локи, — проговорил он, — князь лжи, друг людей, дай мне силы выстоять. Помоги!