Хранитель волков

Лахлан Марк Даниэль

— А ты сможешь мне помочь? Я не хочу умереть по недомыслию, матушка.

— Это очень просто, но вопрос в том, сможешь ли ты. Ты будешь тонуть в священном болоте, в месте, которое и не суша, и не вода. Это ворота, ведущие в девять других миров. И лишь сила воли поможет тебе отыскать верный путь. Готовиться к этому нужно не дольше, чем воин, умирающий в битве, готовится попасть в Валгаллу.

Вали отрывисто кивнул.

— Сколько времени это займет?

— Кто знает? Ты должен тонуть и оживать, тонуть и оживать, пока видение не посетит тебя или пока ты не захлебнешься

и уже не оживешь. Все может получиться и с первого раза, может с десятого, а может не получиться вовсе. И очень нелегко заставить себя погружаться в воду снова и снова, даже если ты жаждешь узнать ответ. Ты будешь сопротивляться, поэтому тебя придется связать.

Вали поклялся никогда и ни о чем не просить Одина, однако он не мог предвидеть, что случится такое.

— Я все сделаю, — сказал Вали.

— И еще кое-что, — произнесла Джодис. — В девяти мирах тебя будут ждать не только боги. Мы повесим тебе на шею петлю. Это символ, по которому тебя узнает бог, но если ты начнешь рвать веревки, начнешь говорить, словно великан или ведьма, а то и кто похуже, тогда этой же петлей мы тебя задушим. Не вступай в беседы с великанами, Вали, и с любыми другими чудовищами, которые могут увидеть тебя внизу.

— Неси свои веревки, — сказал Вали. — Если есть только один способ, значит, только один.

— Нужны люди, которые будут погружать и вытаскивать тебя из воды. Хоть ты и будешь связан, кто-то должен держать тебя, — пояснила Джодис, — а моих сил уже не хватит ни на то, чтобы тебя связать, ни чтобы избавить тебя от страданий с помощью ножа.

— Твой внук дома?

— Дома.

— Тогда пусть сбегает за Хогни и Орри, — велел Вали. — И побыстрее. Пора приступать.

Глава 21

ТРЯСИНА

Он, конечно же, много раз видел трясину. Она находилась в заболоченной низменности между невысокими холмами за жилищем Джодис. В давние времена через Гримнирскую трясину отправляли к богам пленников и прочие жертвы, но никто больше не умирал здесь с тех пор, как дочь конунга отправилась на болото за ответом на свои вопросы. Дети рассказывали друг другу страшные истории о трясине; поговаривали, что призраки давно умерших конунгов и воинов бродят над ее водами по ночам.

Вали чувствовал, как его пробирает озноб, пока сидел в ожидании Хогни и Орри. Это от холодного ветра с моря или от какого-то неясного предчувствия? Сколько народу погибло здесь и чего ради? Неужели места вроде этого болота действительно хранят память обо всех виденных ими смертях, или же мурашки по спине бегают из-за детских воспоминаний, отголосков тех историй, которые рассказывают долгими зимними вечерами, чтобы нагнать страху на слушателей?

Вали совсем замерз. С моря натянуло облака, небо приобрело оттенок железа, в воздухе запахло дождем. Он пожалел, что не прихватил с собой плащ, но тут же вспомнил, что скоро ему станет еще холоднее. Да и какая разница, холодно ему или нет? Есть ли плащ у Адислы, чтобы защититься от дождя на борту корабля? Что с ней теперь? Он не мог заставить себя не думать об этом. Вали поклялся, что за все ее страдания те, кто их причиняет, заплатят стократно. Пока он снова

ее не увидит, пообещал себе Вали, никакая боль его не испугает. Страдать сильнее, чем он страдал, увидев ее на борту того драккара, просто невозможно.

— Князь, какая победа! — Ему на плечо легла чья-то рука. Это был Хогни.

— Даны бежали, — подхватил Орри, — и в этом только твоя заслуга.

— Со славой я пока обожду, — отозвался Вали. — Мне предстоит еще одна битва. — Он кивнул на воду.

«Это просто болото, — говорил он себе, — его можно использовать себе на благо, как плуг или меч».

Хогни с Орри поглядели на петлю, которую вязала Джодис, — символ Одина, тройной скользящий узел. Ожерелье мертвого бога можно было только затянуть, в обратную сторону веревка не скользила. Если надеть ее на шею, то снять можно лишь с помощью ножа. Воины хордов переглянулись.

— Ты хочешь спрашивать богов? — удивился Орри.

— Я хочу узнать, куда увезли Адислу. Ты знаешь другой способ?

— Повезли в дом Хаарика.

— Может, так, а может, и нет. Ее могут продать в Хайтабу или на любом другом рынке по пути. Ее могут отдать купцам в обмен на какой-нибудь товар, кроме того…

Ему не хотелось говорить об этом вслух, уж больно нелепым было предположение. Но Вали не мог забыть того странного человека в четырехугольной шапке. Что он делал в этом набеге? И слова Дренги Вали все-таки запомнил.

— Они приходили за ней, они ее искали. Звали ее по имени, — сказал Вали.

— С чего это?

Вали пожал плечами. Какая бы судьба ни ждала Адислу, ее точно не собирались сделать простой рабыней. У Вали не было никаких предположений. Он знал только, что у него очень мало времени и ошибаться ему нельзя.

— Это самый лучший способ, — произнес он.

Хогни кивнул.

— Я однажды помогал твоему отцу в таком испытании, — признался он.

— Что?

— В Железных лесах есть одно место, в четырех днях пути от дома. Такое же болото, где можно узнать судьбу. Твой отец тоже искал ответы.

— Как?

— Точно так же, как собираешься ты, — сказал Хогни. И поглядел на узел на веревке.

— И он нашел ответы?

— Именно с того случая все самое скверное и началось, — сказал Хогни.

— Когда же это было?

— Четыре года назад. Он был нездоров уже многие годы, однако…

Хогни, кажется, смутился, не желая договаривать.

— Из лесов он так и не вернулся, — пояснил Орри.

— Ничего не понимаю, — признался Вали.

— Твой отец живет отшельником в Железных лесах, — сказал Хогни. — Он стал вести жизнь духовидца.

Дождь пошел сильнее, внезапно на них налетел ветер с моря.

— Народ поговаривает, что он встречается в лесах с Одином и тот дает конунгу силу.

— Это народ так считает или моя мать?

Воины ничего не ответили. Все обстоит еще хуже, чем предполагал Вали. Если кто-нибудь заподозрит, что Аудун сошел с ума, это будет настоящим бедствием для народа хордов. У конунга больше врагов, чем у любого другого правителя. Но сейчас не время об этом размышлять. Вали поглядел в темную воду, собираясь с силами, и подставил шею.