Хранитель волков
Шрифт:
Орри выхватил нож и приблизился к Вали со спины, но в последний миг заколебался. Все-таки перед ним наследник их конунга. Молодой князь, кажется, почувствовал опасность и одним ударом сломал Орри шею.
Джодис закричала, когда Вали снова набросился на Хогни, но Браги уже был рядом, он навалился на Вали сзади. Хогни схватил Вали за ноги, и вдвоем воины вытащили извивающееся тело из трясины. Потом подоспели остальные. На Вали садились, прижимая к земле, душили его. Это были воины из дружины вернувшегося Двоеборода, и рядом стоял он сам, в полном боевом доспехе, в шлеме, с мечом и щитом.
Вали все еще бредил. Он видел перед собой ригиров в доспехах, но не воспринимал их как людей, они были для него лишь
Вали снова рванулся и ощутил, как петля впилась в шею. Он начал приходить в себя, вспоминая, кто он такой. Затем все померкло, но это была совсем иная тьма и совсем другой холод в спине. Он заморгал, его стошнило водой, и он открыл глаза. На него сверху вниз смотрел Хогни.
На миг Вали снова провалился в беспамятство.
— Поставьте его на ноги. Поставьте на ноги этого братоубийцу.
Его вздернули вверх. Вали казалось, что его кости отяжелели, как будто его не просто подняли, а выкопали из земли. А затем он увидел перед собой знакомое и гневное лицо.
— Ты за это заплатишь, — сказал Двоебород. — Я подозревал, что хордам нельзя доверять. Неудивительно, что они прислали тебя, самого бесполезного своего сына. Что ж, мы в любом случае увидим, какого цвета у тебя кровь. Юный князь хочет умереть. Ладно, мы ему поможем, верно, ребята? Заберите оружие у остальных шпионов.
Пять копий нацелились на Браги, пока Вали связывали руки за спиной.
— Ведите его в большой зал. Пусть все соберутся как можно скорее. Нельзя, чтоб он умер без суда. И это будет не просто казнь — пусть все об этом узнают, — а начало войны.
Вали пинками погнали к большому залу, он по-прежнему задыхался и исторгал из себя воду. Его разум был заполнен теми образами, которые он видел под водой: волк, пещера, — но главным образом он был полон воспоминаний об Адисле, о себе и волкодлаке, изогнутых и лишенных собственной формы под влиянием зловещей руны. Их судьбы тесно сплетены, понимал Вали, и это понимание утешало его, в то же время нагоняя страх.
Глава 24
СУД
Многие возражали против казни Вали. Арнхватр рассказал, как Вали защитил селение от врага, Хакир отметил его храбрость в бою. Но обвинения, выдвинутые Двоебородом, были серьезны.
Собрание состоялось через два дня после того, как Вали вытащили из трясины, но слухи распространились быстро, и не пришли только жители самых дальних поселений. Народ стекался в Эйкунд, чтобы послушать о нападении данов и поглядеть на лазутчиков, которых схватил Двоебород.
Конунг был человек прямолинейный, и он прямолинейно изложил свои соображения. Во-первых, Вали знал о набеге и позвал врагов, когда Двоеборода с дружиной не было дома. Во-вторых, он из ревности убил Дренги. Опровергнуть это было невозможно, потому что маленький Лоптр видел, как он стоял с топором в руке над мертвым телом. И многие слышали, как под Кабаньей горой Вали требовал от Дренги, чтобы тот умер. В-третьих, когда враги напали, он попытался сбежать с драгоценностями конунга, но ему помешали те самые люди, на помощь которых он рассчитывал. Он понял, что хотя сам позвал берсеркеров в Эйкунд, они не узнают его в приступе боевой ярости, и, опасаясь их мечей, братоубийца попытался бежать. В-четвертых, стоя в клине, он отказался взять оружие и даже спас одного из врагов от смерти. Когда стало ясно, что его преступления вот-вот раскроются,
Вали не мог отвечать. Горло после испытания в трясине пересохло, и разум тоже. Он кое-что вынес с собой из тех вод: давление внутри черепа, тяжесть, из-за которой тело с трудом удерживало голову. Он вплотную приблизился к чему-то странному, чему-то, как он чувствовал, скрытому внутри него, и оттолкнул от себя нормальный мир.
Собрание Вали видел словно в тумане и не вполне понимал смысла происходящего. Мелькали лица, иногда знакомые, иногда чужие: крестьянские жены смотрели холодными глазами, обвиняя, воины возникали в поле зрения, иногда дружелюбные, иногда подозрительные или враждебные. Многие ему сочувствовали, но недавняя битва смущала всех без исключения. Те, кто оставался на берегу, когда явились викинги, толком не поняли, что именно произошло на холме. Двоебород всем разъяснил, растолковал смысл всех событий дня, назвал имена героев и трусов.
Мысли Вали тонули во мгле, лишь изредка озаряясь светом, похожим на тот, что проникает сквозь толщу болотной воды. Ему никогда не было так холодно. Он дрожал, кожа у него побелела и пошла пятнами. Люди вокруг утверждали, что так проявляет себя его тщедушная натура.
Все, кто уходил с Двоебородом на празднество, твердили, что Вали трус и предатель. Им было стыдно за то, что их не было дома, когда напали даны, поэтому они особенно горячились, обвиняя его.
Двоебород знал, что он сам поставил свой народ в уязвимое положение, поддавшись обману, ослабев за годы безделья. Ему требовался козел отпущения, и Вали — чужак и человек вовсе не героический — подходил как нельзя лучше. Вали совершил большую ошибку, решив, что ему достаточно лишь вести себя по-геройски. Необходимо еще и рассказывать о своем героизме, выказывать любовь к оружию и битвам, а не насмехаться над героями и проводить время, болтая с женщинами у очага. Когда Вали возглавил оборону, обманул берсеркеров и обеспечил ригирам победу, многие с трудом верили собственным глазам. И к тому времени, когда Двоебород изложил до конца свою точку зрения, не верили вовсе.
Королева Ирса невольно поставила сына в еще более уязвимое положение. Она совершила ошибку, которую Аудун, будь он в трезвом уме, никогда бы не совершил. Зная о вероломности данов, Ирса не отправилась на праздничное собрание конунгов, усилив оборону своих берегов. Она знала, что нападение на ригиров обязательно произойдет, но подозревала, что у данов не одна цель, и если они вдруг успешно разграбят Рогаланд, то затем двинутся в земли хордов. Отсутствие представителей хордов на празднестве — а туда не прибыл ни один их ярл — и было тем доказательством, которое требовалось Двоебороду.
Конунг сказал, что Вали — лазутчик, шпион, которого заслали к нему в дом едва ли не с младенчества, а в обмане его наставлял и помогал вероломный Браги.
Старый учитель Вали сидел рядом с ним, избитый и связанный. Браги возмущенно закричал, опровергая обвинение, но Двоебород велел ему молчать. Началось голосование. Результат был неутешительным. Дружинники Двоеборода схватили Вали и потащили на улицу.
В холме была вырыта яма глубиной в два человеческих роста и такой ширины, чтобы выбраться из нее, упираясь в стены руками и ногами, было невозможно. Вали вообще не заметил, как его сбросили туда, — почувствовал только удар и нехватку воздуха. В яме было сыро. Дождь прекратился, но на дне скопилось воды на два пальца. Одежда Вали превратилась в лохмотья после драки на болоте, и он сильно замерз. Кроме того, он был измучен и тут же провалился в крепкий сон без сновидений.