Хранитель
Шрифт:
Я отхлебывала из кружки и думала о судьбе это несчастной «девочки» Тани. Странно, почему Тея ее так называла весь рассказ? Я думала о том, что многие проживают такую или очень похожую жизнь, меняя духовные ценности на материальные блага. Но можно ли винить в этом человека? Как быть, если с детства ему говорят, что он должен достичь успеха в этом материальном мире. И ведь материального успеха. Никто не говорит: «Ты должен найти настоящих друзей, реализовать свои таланты, научиться любить и быть любимым». Говорят: «Ты должен получить хорошее образование, найти престижную работу, сделать карьеру, заработать много денег, жить в большом и красивом доме, носить красивую одежду, пользоваться модной и современной техникой». Ну в лучшем случае скажут: «Надо найти хорошую жену или мужа». Но ведь даже здесь подразумевается, что муж или жена должны быть
Еще один вопрос не давал мне покоя: «Как этот рассказ связан со мной?» Я подумала о своей жизни. Я не могла назвать ее совсем уж пустой, мне казалось, я приношу какую-то пользу. И я стала думать, какую. Ну-у-у я делаю репосты в социальных сетях о больных детях. Да, иногда кладу денежку во всякие коробочки для сбора средств на что-нибудь. Вот, еще вспомнила, я кормлю своего кота. Между прочим, совершенно бескорыстно! Я помогаю деньгами маме. Правда, на этом всякое положительное общение с ней заканчивается. Моя работа… Моя работа мне не очень нравится. Я работаю секретарем в рекламном агентстве. Но ведь приносит же она какую-то пользу миру? По крайней мере, хочется верить, что своему начальнику я пользу приношу. Замужем я никогда не была, детей у меня нет. Зато, нет ни одного пострадавшего от меня мужчины! Да и вообще, живу, никому не мешаю, зла не делаю. Я всегда считала, что отсутствие недостатков – уже достоинство, отсутствие зла – уже добро. Не всем же быть великими! Кому-то надо быть и заурядными простыми людьми, иначе великие не будут великими. По крайней мере, я всегда утешала себя этим, мне хватало моего маленького счастья: вечер с кружкой горячего шоколад, котом и любимой книжкой. Я даже гордилась своей непритязательностью в жизни. Мысль о том, что это может быть просто впустую прожитая жизнь, сейчас меня сильно испугала, и я решила даже не пытаться думать об этом.
Чтобы отвлечься, я вышла на улицу. Погода была замечательная, хотя море немного волновалось. Все-таки интересно, какое продолжение будет у истории Теи?
Вечером Тея не заставила себя долго ждать. Поздоровавшись, я сразу набросилась на нее с вопросами. Со стороны это, наверно, даже выглядело агрессивно, но мне необходимо было для себя многое прояснить. Хотя, на самом деле, мне просто хотелось получить подтверждение своей правоты. Я чувствовала, что Тея выбивает почву из-под моих ног, и мне очень не хотелось расставаться с убеждениями, на которых держалась вся моя жизнь:
– Тея, как же так получается, все те люди, которые добиваются материального успеха, прожили жизнь зря? А как быть с теми, кто вообще ничего не добивается? Неужели этот суд, о котором ты говоришь, такой строгий? А где же милосердие? Где всепрощение? Разве человек виноват в том, что ничего не знал, и изначально ему привили ненастоящие, как ты говоришь, ценности?
Тея терпеливо с улыбкой меня слушала, а когда потом моих вопросов иссяк, спокойно ответила:
– Я рада, что мой рассказ так тебя задел. Во-первых, я тебе говорила, он еще не закончен. Во-вторых, что касается строгости суда, да, он действительно такой строгий, как я описала, даже строже. И об этом лучше знать заранее, чтобы не было так мучительно больно. Это внутренний суд, суд совести, и он безразличен к тому, знал человек или не знал об истинных ценностях. У этого человека было достаточно времени, чтобы узнать о вечном, от самого рождения каждый рожденный уверен только в одном: он точно умрет. Да, в нашем обществе не принято говорить и думать о смерти, и это самая большая беда и ошибка людей. Это похоже на то, как страус прячет голову в песок перед лицом опасности. Опасность от этого не исчезает. Смерть никуда не девается от того, что мы о ней не говорим и не думаем. Да, люди живут так, как будто они будут жить вечно, им даже удается не придавать значения смертям других людей, если только это не их близкие, люди ведут себя так, будто смерть их никогда не коснется.
Тея говорила вдохновленно, глаза ее горели. Я подумала, что эта тема ее очень волнует.
– Послушай, Тея, а откуда ты все это знаешь, ведь оттуда еще никто не возвращался?
Тея загадочно улыбнулась:
– Почему ты так в этом уверенна?
Я удивленно
– Ты знаешь такие случаи?
– Знаешь, давай по порядку. Я же обещала рассказать тебе продолжение истории.
– Хорошо, два последних вопроса: почему ты все время называешь свою героиню девочкой? И как эта история связана со мной? Это намек? Предупреждение?
– Знаешь, душа вообще не имеет возраста. Вернее, условно говоря, имеет, но он не ограничен одним воплощением души. У нашей героини душа была молодая, да и сама она за всю жизнь так и не повзрослела, вела себя как ребенок, как маленькая обиженная девочка, вот я ее так и называю. А на второй вопрос я тебе скажу: это история связана не только с тобой. Она связана с любым, кто когда-либо родился. Поэтому слушай дальше…
Итак, Татьяна провела очень долгое время в состоянии тяжелого сна, ее сознание угасло. Неизвестно, сколько времени так прошло, прежде чем к ней начали возвращаться какие-то способности мыслить, видеть и осознавать. Но то, что она видела, было совершенно безотрадным: тьма, тьма, пустота. Она совершенно забыла, кто она, ей теперь казалось, что так было всегда, что есть только эта тьма и пустота и больше ничего. Она потеряла счет времени.
Через целую вечность небытия она вдруг задумалась, что, раз она видит и осознает тьму, значит, она, девочка, есть. Есть тот, кто осознает, есть тот, кто думает. Есть наблюдатель. Значит, должно быть что-то еще там, за этой тьмой. Как только она так подумала, к ней начало возвращаться осязание. Она почувствовала, что у нее есть тело, руки, ноги. Вместе с осязанием вернулась боль – боль в груди, от рака которой она и умерла. Но сейчас эти ощущения ее скорее обрадовали: она что-то чувствовала, она существовала. Это было лучше, чем то беспросветное небытие, в котором она так долго пребывала.
Девочка начала оглядываться. Мир вокруг уже не был таким темным, он скорее, был темно-серым: серая грязь под ногами, серые голые деревья, темно-серое сумрачное небо. Пейзаж был совершенно безрадостным. Она долго бесцельно брела по унылым пустым улицам, среди полуразрушенных домов с зияющими черными окнами, держась за больную грудь, которая ныла все больше и больше. Через какое-то время такого блуждание ей подумалось, что должен же быть кто-то еще в этом мире утраченных надежд.
И ту только она начала замечать, что вокруг действительно были люди, которых она сначала почему-то не видела. Они были такими же унылыми и потерянными, как она. Кто-то брел, еле волоча ноги, с пустым взглядом, кто-то просто валялся в грязи. Слух в ней тоже вернулся, и теперь она слышала стоны, причитания, плач и вздохи. Здесь были такие, кто, как она, мучился какой-то болью, язвами, ранами, именно от них исходили все эти звуки. Хотя множество людей в лохмотьях и с грязными спутанными волосами просто сидело или лежало на земле, не проявляя никого интереса к тому, что происходит вокруг и не издавая никаких звуков.
И так девочка плутала по пустым серым мирам, не помня ни себя, не задумываясь, как она здесь оказалась. Ей все время казалось, что она что-то упускает. Что-то очень важное, что ей очень необходимо вспомнить. Но вспомнить не удавалось, к тому же думать было очень тяжело, она быстро уставала от любого ментального напряжения и вновь возвращалась в состояние оцепенения.
Иногда она видела какие-то проблески света. Вначале они ее пугали, и она сразу же убегала, как большинство местных. Со временем в ней пробудилось любопытство, и она пыталась приглядеться, откуда появлялся свет. Глаза очень резало, в их мире любой свет казался слишком ярким, и она отворачивалась, закрывала глаза руками, но уже не убегала. В конце концов, она поняла, что свет каждый раз исходил от светящихся людей. Они иногда посещали их мир, пытались подойти к местным людям и что-то им сказать, но местные люди с ужасом разбегались, не подпуская этих светящихся близко к себе. И девочке эти светящиеся внушали такой же ужас, как и всем. Она видела в них угрозу, ей казалось, что они приходят, чтобы уничтожать их, местных. И этому действительно были подтверждения: иногда, хотя достаточно редко, светящиеся забирали с собой одного из них. Это было очень страшно, ведь неизвестно, куда светящиеся забирали их собратьев и что потом с ними делали. Поэтому, увидев светящихся, она тоже бежала, не разбирая дороги.