Хранитель
Шрифт:
Пленник на своей колонне разразился каскадом щелканья и шипения. В ответ из тьмы донеслось несколько коротких взвизгиваний - и все стихло.
«Надеюсь, - подумал Орешек, - мой разговорчивый друг скомандовал отставить атаку».
А сверху донеслось:
– Дырку рубить нельзя!
– Да кто ж мне запретит?
– удивился Орешек.
– Я сильный колдун. Светоча не слушаюсь… Никого не слушаюсь… - и, оставив разъяснительный тон, продолжил скороговоркой: - Вот сейчас поубиваю твою стаю, чтоб под ногами не путалась, и начну понемногу
– Заплатить… это как?
– уловил нарр главное в человеческой тарабарщине.
– Ну… дашь мне что-нибудь ценное… то есть чтобы мне понравилось. И проводишь наверх.
– Ценное… - повторил нарр новое слово.
– Здесь много ценного. Я слезу. Не убивай меня.
– Только без штучек!
– предупредил Орешек.
– И дружкам скажи, чтоб не дергались.
Пленник съехал по колонне на пол. Теперь можно было увидеть его огромные глаза с большими зрачками. Орешек даже вздрогнул: такая голодная ненависть стыла в этих глазах. Ненависть… и страх?
Нарр молча заскользил к темному озерку. Он двигался по-собачьи, на четвереньках (вернее, «на шестереньках»). Орешек направился следом. В его распаленном воображении вставали видения подземных сокровищ: рассыпавшиеся от времени сундуки с золотом, драгоценными камнями, старинным оружием…
Нарр остановился возле площадки с полуистлевшей рухлядью.
– Вот!
– гордо сказал он, и из пасти пахнуло гниющим мясом.
– Ценное!
– Это еще что?
– грозно вопросил Орешек, не желая мириться с горьким разочарованием.
– Вещи. Человеческие. Кого съедим - вещи сюда кладем… - И добавил, расправив лапой край грязного платка: - Красиво!
Орешек даже отшатнулся - так дико, почти кощунственно прозвучало это слово, произнесенное клыкастым людоедом, от которого несло разлагающейся плотью.
Брезгливое удивление человека перешло в гнев.
– Слушай, лупоглазый, ты мне эту гнилую красотищу не тычь! Гони что-нибудь и впрямь ценное, а то я тебя в узел завяжу, одни лапы наружу торчать будут!
В этот миг Орешек искренне верил в свою неуязвимость: «водичка из-под кочки» наполнила его бесшабашной лихостью, желанием в одиночку размести хищников по всему подземелью. Если бы из ближайшего коридора высунул голову дракон, Орешек щелкнул бы его по носу. Без тревоги, с интересом глядел он, как его новый знакомый, поднявшись на задние лапы, яростно жестикулирует остальными четырьмя. Верхняя пара заканчивалась кривыми когтями, а средняя имела длинные ладони с цепкими гибкими пальцами.
Обступившую его стаю трудно было сосчитать: среди каменных колонн время от времени возникали темные извивающиеся тени и тут же исчезали.
Наконец все стихло. Орешек прислушался, на всякий случай хватил еще глоток из фляги и обиженно крикнул в полумрак:
– Эй, когтистые! Куда пропали? У меня, между прочим, работа стоит!.. Ладно, надоели вы мне, начинаю прорубаться к озеру!
Бывший пленник,
– Надо идти. Ценное есть у Белого Нарра.
И снова коридоры, тоннели, переходы… Орешек все чаще спотыкался, но не от усталости, а от тоски и отчаяния. «Водичка из-под кочки» продолжала делать свое дело, и от веселой отваги парень перешел к унынию. Мысленно он говорил себе, что был наивен и самонадеян, как пятилетний малыш, всерьез вознамерившийся разогнать большую рыночную драку. Его здесь, конечно, съедят… и правильно… кому он нужен?..
Нарр ловко скользил впереди Орешка - то по полу, то по стенам. Похоже, на ладошках средней пары лап были присоски, которыми он держался на гладком камне.
Пытаясь справиться с тоской, Орешек начал расспрашивать спутника, которому он дал кличку Длинный, о Белом Нарре. Провожатый отвечал коротко и неуклюже, но охотно. Понемногу Орешек уяснил себе, что хозяевам подземелья редко удается дотянуть до старости (Длинный так и не сумел объяснить, о каком возрасте идет речь: он не знал, что такое год). Но если какому-то счастливчику удается дожить до белой шерсти, он становится весьма уважаемой персоной в стае. Ему уступают лучший кусок добычи и прислушиваются к его советам во всех случаях жизни.
Вот к этому людоедскому патриарху и конвоировали сейчас Орешка. Именно конвоировали: стая двигалась сзади, на почтительном расстоянии.
Орешек еще раз споткнулся, ударился лбом о каменный выступ, хотел выругаться… но слова застряли в горле. Он провел рукой по стене. Понюхал пальцы, даже лизнул черный налет на них. Вынул из ножен меч, ударил по стене острым кончиком. Подобрал отлетевший черный обломок.
Длинный встревоженно вернулся:
– Идем! Не надо вставать!
– Надо вставать!
– строптиво огрызнулся Орешек, продолжая бить мечом по стене. При каждом ударе отлетали осколки.
– Зачем дырку в стене?
– проявил бдительность Длинный.
– Да все уже, все, иду!
– успокоил его Орешек, вытащив из-за пояса подол рубахи и собирая осколки с полу.
Здесь проходил пласт каменного угля. А уголь наводил захмелевшего Орешка на мысль об огне, тепле, уюте…
Находка развеяла уныние. Теперь Орешек не брел тупо и безнадежно вслед за Длинным - он выискивал местечко, чтобы передохнуть и развести хоть крошечный костерок. И такое местечко нашлось: маленькая пещерка, почти сухая, с грудой камней посередине.
Длинный вернулся, с недоумением глядя на человека, который бережно выкладывал на плоском камне маленькую черную пирамидку. Наконец нарр потребовал объяснений.
Орешек не стал скрывать, что собирается развести огонь и согреться.
– Камни не горят!
– поставил его в известность Длинный.
Орешек хотел ответить, что у колдуна еще и не то гореть будет, и тут вспомнил, что не позаботился о растопке. Зажечь куски каменного угля искрой от огнива - задача заведомо невыполнимая.