Хранитель
Шрифт:
– Найди девчонке какую-нибудь тряпку прикрыться!
– приказал атаман старухе и обернулся ко второму пленнику, сидящему на траве. Тот не пошевелился, даже глаз не поднял.
Эх, досада! Ну, почему Шершню не судьба была стать обычным работорговцем, в открытую сбывающим свой товар? Как бы он заработал на этом красивом мускулистом парне с широкими плечами! Хотя, судя по исхлестанной спине, он строптив. Связан по рукам и ногам - стало быть, сопротивлялся… Впрочем, это значения не имеет. Краденой добыче одна дорога - в рудник, а тамошние гниды и трети настоящей цены не дадут. А уж как они
Впрочем, парня надо расспросить. Иногда добыча подносит такие сюрпризы, что только диву даешься!
Шершень уселся рядом с пленником, дружески хлопнул его по широкому плечу:
– Ну, что пригорюнился? Может, оно для тебя и к лучшему обернется… Эй, оболтусы, дайте гостю хлебнуть чего покрепче!
Недомерок поднес к губам «гостя» глиняную фляжку. Тот, запрокинув голову, жадно глотнул.
– Ну, вот… Да не переживай! Уж я расстараюсь, пристрою тебя в хорошие руки, в богатый дом. Будут тебя там ценить и беречь, как камень в перстеньке… Давно в бегах-то?
– С полгода уже… - чуть помедлив, признался пленник.
Сзади громко ойкнула девчушка. Шершень обернулся, бросил взгляд на изумленное, испуганное личико (похоже, парень скрыл от подружки, что он беглый) и вернулся к задушевной беседе:
– И не надоело тебе бродяжить?
– И то уж надоело… - признался пленник. Губы его расползлись в доверчивой улыбке, придавшей ему глуповатый вид.
– А только бывают хозяева, от которых и улитка деру даст.
– Это верно, - сочувственно поддакнул Шершень.
– Вон у тебя спина какая, прямо жалость берет… Это где ж такие зверюги поганые водятся, неужто в здешних краях?
– Не-а, в Грайане, - разоткровенничался парень (похоже, успевший окосеть от глотка из фляги).
– На границе крепость такая - Найлигрим. Дарнигар тамошний… у-у, сволочь рыжая… нахлебался я от него…
– Оно и видно. Крепко тебе досталось.
– Мне досталось?!
– громогласно возмутился захмелевший дурень.
– А ему, думаешь, не досталось? Я ему на прощанье такое учудил… такое… в следующей жизни не забудет награду за меня назначил, зараза!
– Да-а?
– уважительно удивился Шершень.
– И велика награда?
Но дурень уже сообразил, что ляпнул лишнее, и захлопнул свой болтливый рот. Поздно, дружок, поздно! Награда - это очень интересно, а вернуть беглого раба владельцу - дело вполне законное и угодное богам.
Шершень поднялся на ноги и оглядел поляну. Он любил это место - считал, что оно приносит удачу. Хотя здесь даже дома настоящего не было - так, полуразвалившийся сараи без дверей. На зиму придется перебираться под крыло к господину…
Атаман сделал короткий повелительный жест. Подлете. 1 Красавчик, всем своим видом выражая исполнительность и расторопность. С чего это он так суетится?.. Ах да, на нем же новый плащ! Красивый такой, коричневый, с меховой оторочкой… Сколько раз паршивцу было сказано: без атамана добычу не делить!.. Ладно, сегодня ему это с рук сойдет - хороших рабов приволок.
– Обоих - в сарай!
– приказал Шершень.
– К девчонке не лезть, не то оборву все, что выпирает…
– Парня бы на цепь, - подсказал Красавчик, - а то шустрый
– Лучше обоих на цепь, только не покалечьте!
Девчонка горько расплакалась. Это хорошо, подумал Шершень вскользь. А то иная сидит-сидит, смотрит перед собой сухими глазами - так и умом может тронуться. А так-то лучше, слезами горе наружу вымывается…
Атаман был прав. Вволю наревевшись, измученная Ингила забылась глубоким сном.
Когда она проснулась, сквозь щели в крыше сарая стекали полосы полуденного солнца. Совсем немного, стало быть, про спала - а тоска перестала до боли сжимать горло, перед глаза ми рассеялась черная пелена.
Когда бродишь по свету, с тобой всякое случается… но чтоб в рабство угодить - не допустят такое Безликие!
Обязательно кто-нибудь придет на помощь… или будет случай удрать…
Ингила упрямо тряхнула темной головкой и подобрала босые ножки под подол мерзкого серого балахона, который дала ей старуха. На одной из щиколоток красовалось железное кольцо, от которого к стене сарая отбегала цепь. Девушка вспомнила, как долговязый негодяй, прилаживая кольцо, лапал ее своими ручищами. К горлу подступил тугой ком. Эх, был бы здесь Тихоня - как бы он задал этим сволочам!..
Ее товарищ по несчастью бросил на нее доброжелательный взгляд:
– Проснулась? Вот и хорошо…
Ингила шарахнулась в сторону.
Ралидж был не связан, а прямо-таки скручен: локти заведены назад, меж ними и спиной пропущена цепь, ноги стянуты веревкой. Но даже беспомощный, скованный, он внушал девушке страх, пожалуй, больше, чем похитители. Он сказал главарю, что он беглый раб… а главное - спина, спина… кто посмел бы так люто пороть Сына Клана? Что же это - рядом с Ингилой… самозванец? Какой ужас! Боги такого не потерпят… обрушат на святотатца свой гнев…
А может, уже обрушили? И она, Ингила, под удар попала - за то, что такому грешнику на шею вешалась?..
Эти смятенные мысли отразились на лице девушки. Ответом на них была невеселая улыбка.
– Ты умница, что меня не выдала. Они мой плащ нашли, а цепочку с соколом не заметили на ветке.
– А почему… - Ингила подбирала слова осторожно и неуверенно, словно брела по тонкому льду, - почему мой господин не сказал, что он - Сын Клана?
– Чтоб это ворье ужаснулось своим поступкам, с извинениями вернуло мои вещи и проводило меня до постоялого двора?.. Ты что, девочка, первый день как по свету странствовать пустилась? Да они ж меня немедленно сбагрят по дешевке в ближайшую шахту, чтоб на белый свет не вышел и про их черные дела людям не рассказал. А для полной уверенности язык мне отрежут!
Ингила закивала, с огромным облегчением чувствуя, как черные подозрения начинают отступать.
– А сейчас, - продолжал Сокол (так хотелось верить, что Сокол!), - ничего они мне не сделают, пока не выяснят, велика ли награда.
– Они сунутся к дарнигару, - с энтузиазмом подхватила циркачка, - а тот все поймет и догадается Хранителя выкупить!
– Вот еще! Мне б только время выиграть, а там я уж сам удеру. Не допущу, чтоб весь Найлигрим хихикал за моей спиной! Не хватало, чтоб меня снова продали…