Хранитель
Шрифт:
Шершень это понимал и даже не пытался оправдываться. А господин продолжал, полузакрыв глаза:
– Я молчу о том, что, по твоим же словам, бежавшая девка была циркачкой - а мне как раз из Наррабана пришел выгодный заказ на актеров…
– Я еще двоих, - оживился Шершень, - тоже циркачи…
– Заткнись, - так же ровно сказал Спрут.
– Не говорю я и о том, что вы, ублюдки Серой Старухи, вздумали охотиться чуть ли не у стен моего замка. Хотите, чтобы о нашей округе пошла худая слава?
– Я… мы…
–
– Уже, господин! Нашел! Они в замке!
– Вот как? Это несколько меняет дело… Куда ты велел их запереть, в Людожорку или в сарай?
– Сами пришли. Гостят в замке!
– В самом деле? Какая прелесть!
– На миг Унтоус стал похож на прежнего милого толстяка, с восторгом встречающего гостей.
– Девка, выходит, та смазливенькая циркачка! А ее спутник… подожди, я угадаю… поэт или тот плечистый, квадратный?..
– Все куда хуже, господин, да минует нас гнев Безликих! Тут что-то страшное! Парень, что с циркачкой по лесу бродил, мне признался: он, мол, беглый… и спина вся исполосована кнутом…
– Ну и что? С чего ты так трясешься?
– А теперь он… теперь… ох, и не выговорить… за трапезой с господином… и называет себя Соколом! Унтоус резко подался вперед:
– Ты спятил! Да как ты смеешь…
Шершень тоскливо молчал. Он не рассчитывал, что господин сразу ему поверит.
– Говоришь, вся спина исполосована?
– Богами клянусь!
Брови Спрута сошлись над переносицей:
– Он сказал, что сопровождает Дочь Клана Рыси, вверенную его попечению. Неужели эта барышня… неужели она и есть сбежавшая от тебя циркачка?
Шершень яростно замотал головой:
– Нет, хозяин. Циркачка ела на кухне. Я сам видел: фокусы с яблоками показывала, слуги смеялись…
– Итак, две женщины, - в тяжелом недоумении размышлял Унтоус, - и мужчина, который, меняя обличья, путешествует то с одной, то с другой… то с циркачкой, то с Рысью… Если, конечно, это Рысь… ох, что я говорю, да простят мне Безымянные кощунство…
Спрут поднялся на ноги: он принял решение.
– Ясно одно: эти люди попали в замок не случайно. Они что-то замышляют против меня. Что именно - не знаю, но они не выйдут из замка!
Вокруг пленников вновь сомкнулся недобрый полумрак Они медленно обвели взглядом свою темницу, затем, не сговариваясь, перевели глаза наверх - на клочок неба там, где не был закрыт люк.
Фаури ужасно хотелось спросить Сокола о странных словах разбойника насчет исполосованной
– Не думаю, что я всем нам очень помогла. Но… это все, что я могу. В конце концов, Вечная Ведьма должна колдовать, даже если она ничего не помнит… не так ли?
Никто не успел ответить: что-то темное на миг закрыло небо, скользнуло по наклонной гладкой стене, шлепнулось к ногам пленника. Продолговатый сверток из коричневого сукна…
Ралидж рванулся вперед, преодолев остатки слабости и оцепенения. Торопливо развернул отороченный бурым мехом плащ с зеленой заплаткой на капюшоне. Руки жадно подхватили меч в потрепанных кожаных ножнах.
– Сайминга! Рыбка моя лунная!..
За его спиной девушки радостно переглянулись.
– Это друзья о нас позаботились, - уверенно сказала Ингила.
– Они еще что-нибудь придумают, правда-правда-правда!
У Ралиджа было свое объяснение случившемуся. Но он промолчал и только с благодарностью погладил меховую оторочку капюшона.
32
Один древний мудрец сказал, что мысли о мести уродуют человека. И был неправ. Во всяком случае, Нурайна, разглядывая свое лицо в зеркале, никакого уродства не обнаружила. Великолепное лицо - это она признала спокойно и трезво, без самолюбования. Вот только под глазами легли голубые тени - след бессонной ночи.
Нурайна усмехнулась: кое-кто провел ночь и похуже! Ей стоило больших денег разузнать, где именно находится опочивальня принца Нуренаджи. А его подлый сообщник, чародей Верджит из Клана Лебедя, тоже ночует во дворце - такая удача! И комната его недалеко от спальни принца…
Женщина засмеялась и погрозила пальцем своему отражению. Стыдно, ах как стыдно! Она и не подозревала, что у нее такое испорченное воображение и такая жестокая душа! И это придворная дама, сестра короля! Этой ночью она выплеснула на головы двум негодяям такой страшный сон, что непонятно, как они к утру не поседели!
Правда, у Нурайны все утро болела голова. И было немножко обидно, что нельзя похвастаться своим умением: даже брат не знает о ее способности насылать сны.
Зато каким утешением было во время большой трапезы наблюдать зеленую рожу молодого Вепря, которому кусок явно не лез в глотку. А Верджита и вовсе не было за столом. Хочется думать, что мерзавец занемог!
Глупые шутки? Как бы не так! Серьезная борьба! Даст она себе небольшую передышку - и повторит все сначала. Но на этот раз не ограничится неопределенными угрозами. В новом сне какое-нибудь особо жуткое чудище пообещает сожрать спящего, если он не прекратит сеять рознь меж Силураном и Грайаном. Принц суеверен, на него это должно подействовать.