Хранитель
Шрифт:
А этот человек с ужасной репутацией - смеется!
Что ж, все ясно. Молва жестоко и несправедливо оболгала Ралиджа. Но она, невеста, которая скоро станет женой, поможет ему забыть о злоязычных людях, создавших ему черную славу…
Арлина не сразу заметила, что Эрвар покинул свое место в дальнем конце пиршественного зала и теперь стоит перед ней, разделяет их только стол.
– Высокородной госпоже угодно поговорить о лекарственных растениях Подгорного Мира, - заговорил он весьма учтиво, хотя в глазах подрагивали веселые огоньки (он оценил и одобрил дерзкую выходку юной Волчицы).
–
– Да, - оживилась Арлина, - мне рассказывали, но ни разу я не видела… Ой!
Она вскрикнула от неожиданности, потому что Эрвар жестом фокусника извлек откуда-то широкую, плотную цепочку из золотистой соломы и растянул перед девушкой:
– Это для высокородной госпожи, для прекрасной Волчицы, для владычицы крепости Найлигрим…
– Но… я… - смутилась Арлина.
– Это, наверное, очень дорогая вещь…
Она беспомощно оглянулась на жениха. Орешек, с недоумением наблюдавший за этой сценой, хотел вмешаться и сказать, что ни одна вещь не может быть слишком дорогой для девушки из Клана Волка, которая готовится войти в Клан Сокола, и хотя он не понимает, какой прок от соломенной плетенки, но пусть ему только скажут, сколько она стоит…
Однако Эрвар опередил Хранителя:
– Ни одна вещь не может быть слишком дорогой для девушки из Клана Волка, которая готовится войти в Клан Сокола, - сказал он, дословно перехватив реплику Ралиджа.
– Но кто говорит о деньгах? Я буду счастлив подарить цепочку ясной госпоже, если ее жених позволит мне самому надеть на прекрасную ручку Дочери Клана то, что я добыл с риском для жизни.
Орешек неохотно кивнул. Все Подгорные Охотники держали себя так, точно были истинными владыками Великого Грайана. Говорят, такими дерзкими делал их Подгорный Мир. С этим принято было мириться всегда и всюду - по слухам, даже в королевском дворце…
Поймав взглядом кивок жениха, Арлина просияла, подобрала широкий рукав платья и величественно протянула над столом тонкую загорелую ручку. Эрвар, подавшись вперед, обвил плетенкой запястье девушки и ловко, несколькими движениями пальцев, соединил концы цепочки. Теперь на руке Волчицы оказался соломенный браслет, издали похожий на золотой.
– Благодарю Подгорного Охотника за редкий и ценный подарок, - тоном королевы произнесла девушка.
– Благодарю и я, - чуть раздраженно откликнулся Хранитель.
– Но был бы еще больше благодарен, если бы кто-нибудь потрудился объяснить, с каких это пор солома стала так высоко цениться?
Эрвар с улыбкой поклонился Соколу.
– Ну… вероятно, госпожа оценила тонкую работу. Я сам сплел эту цепочку и, видят Безликие, очень старался… - Эрвар уловил растущее недовольство господина и продолжил серьезнее и учтивее: - Цепочка на несколько месяцев убережет госпожу от любой болезни, даже раны будут заживать быстрее, хотя, конечно, упаси нас Безликие проверить это. Я недавно вымочил солому в соке подлунников - есть в Подгорном Мире такие цветы. Высокие, человеку до плеча… - Охотник теперь обращался к Арлине, вспомнив про ее интерес к лекарственным растениям.
– Стебли толстые, мясистые, венчики белые, плотные, как чаши, лепесток к лепестку туго ложится. А внутри всегда влага - сок, стало быть. Он-то и дорог -
Не прерывая рассказа, Эрвар медленно пошел вдоль стола к своему месту. Теперь его слова были обращены ко всем присутствующим. Он держался, как опытный актер, знающий, что публика его любит и ценит.
– Цветы днем закрыты, раскрываются под лунным светом. Потому и название им такое дано. Я положил цепочку в цветок на рассвете, когда он готов был сомкнуть лепестки в твердый шар, а достал вечером…
– Лунный свет?
– пискнула одна из сотничьих жен (Орешек так и не запомнил, кого из этих куриц как зовут).
– Но откуда в Подгорном Мире лунный свет? Как он под землю-то попадает?
Эрвар снисходительно улыбнулся:
– Это общее заблуждение, почтенная. Все считают Подгорный Мир глубокой пещерой, где царит вечный мрак… Нет, там есть и небо, и солнце, и ветер. В погожие дни эти края выглядят весьма привлекательно. А что до луны, то их там даже две… Да, две!
– возвысил голос Охотник, перекрывая недоверчивый ропот.
– Одна почти как наша, только побольше и вроде как к земле поближе. А вторая - маленькая, красная, от нее и света почти нет. Она появляется в небе чуть позже большой, но движется быстрее, обгоняет свою подружку и первой прячется за горизонт. А солнце там похоже на наше…
– Почему же этот мир называется Подгорным?
– полюбопытствовал шайвигар.
– Пороги Миров - их еще называют Вратами - находятся чаще всего в горах: пещеры, расселины, жерла потухших вулканов… Но это не обязательно: я знаю один на берегу моря, в подводном гроте. Есть, говорят, и в Недобром лесу, но я там не бывал. Мне ведомы семь Порогов, одному моему приятелю - десять…
– Правда ли, что между мирами - ворота из чистого золота?
– не удержался Орешек, вспомнив слышанные в детстве сказки.
– Увы, нет, господин мой!
– развел руками Эрвар.
– А жаль. Тогда нашему брату Охотнику далеко ходить бы не пришлось. Нам бы и ворот хватило…
Керумик хихикнул, подлизывая стекающий по запястью жир.
– Самое подлое в этих Порогах, - помрачнев, продолжал Охотник, - то, что они редко выводят на одно и то же место. Взять хоть дверь из этого зала.
– Эрвар покосился через плечо, словно проверяя, на месте ли упомянутый предмет.
– Это славная, честная дверь. Когда ни открой - на дворе очутишься. А какая-нибудь сквозная пещера, которую находишь по воле Безликих и скрываешь, как душу свою, от других Охотников, сегодня приведет тебя в болото, завтра - на карниз над пропастью, послезавтра - в заросли крапивняка… кусты такие, жгут хуже кипятка, на всю жизнь следы остаются.
– Хорошо еще - далеко не раскидывает, - азартно вмешался Керумик, - можно сообразить, где находишься. Там скалы везде, да чудные, будто их нарочно кто вырезал… на зверей похожи, на птиц, на людей. Даже посреди болота скалы понатыканы. А в одной скале есть трещина - узкая, глубокая… Она ведет в Бездну, туда можно спуститься, я пробовал…
Все умолкли, неловко переглядываясь и не зная, как реагировать на столь явную нелепость. И тут сквозь смущенное похмыкивание и фырканье прорвался простодушно-недоуменный голос одного из сотников: