Хранитель
Шрифт:
– Бродячие Кусты?
– удивился дарнигар.
– Эт-то еще что за пакость? Такого в наших краях сроду не водилось…
– Это было выше по течению Бешеной, почти у самого Анмира. Женщина, между прочим, тоже о Бродячих Кустах прежде не слышала, но описывает их точно… ну, настолько точно, насколько можно ожидать от насмерть перепуганной бабы…
– Мельница еще, - подсказал Керумик.
– На Кукушачьей речке.
– Да, верно. Мельник, двое подручных и трое приехавших с зерном крестьян… На силуранской стороне то же самое… - Эрвар виновато взглянул на дарнигара и хмыкнул.
– Нам приходится шастать здесь и там: Врата не признают границ и королевских раздоров…
Харнат
– Мы с Керумиком в этом году сквозь Врата больше не сунемся, - продолжал Эрвар.
– Проходишь Порог - и сразу чувствуешь… - Охотник впервые запнулся, подбирая слова, - шкурой чувствуешь какую-то перемену… недобрую перемену… словно Подгорный Мир перекосился, накренился и готов выплеснуться людям на головы. Жаль, сейчас самая пора для охоты, но раз такое творится…
Он осекся, оглядел встревоженные лица сотрапезников, ухмыльнулся и ударил по столу ладонью:
– Будем отдыхать да товар сбывать! Эй, воины! Есть восемь игл Ежей-Визгунов! Уступлю по серебряной монете за иглу, чтоб до столицы не тащить!
Заинтересованное шушуканье сотников перекрыл рев дарнигара:
– Я беру! Все восемь!
Сотники сдержанно захихикали, но умолкли под свирепым взглядом Харната.
– А что за иглы-то?
– поинтересовался Хранитель.
Харнат испугался, не оскорбил ли он своей несдержанностью высокородного господина, но Орешек махнул рукой. Дарнигар приободрился и объяснил, что из игл делают наконечники для стрел, тонких и легких, как на мелкую дичь. Такая стрела, чуть царапнув противника, надолго его парализует, очень удобно брать пленных и снимать часовых. Но главная ценность игл в другом. Сжечь иглу, пепел смешать с вином и выпить - на два-три звона станешь другим человеком. Быстрее соображаешь, быстрее двигаешься, силища прибавляется неимоверная. Перед боем - отличное дело.
– Правда, - добавил дарнигар, смущенно почесывая рыжую бороду, - после приходится спать почти сутки, так что «ведьмин пепел» - штука опасная. Я по молодости свалял дурака, перед первым своим боем хватил такого винца. Ну, чувствовал себя - словами не объяснишь… - Харнат сладко зажмурился и причмокнул, словно вспоминая любовное свидание.
– Хоть под команду к Первому Королю меня ставь! Отбивали мы тогда у силуранцев Вайастур, Высокую Крепость, да не отбили. К противнику подошли свежие силы, смяли нас и обратили в бегство. Надо ноги уносить, а меня сон одолел. Так в придорожной канаве я дрыхнуть и устроился. Через меня наступающая силуранская армия перекатывается, а я свернулся, как ежик, да и сплю себе… Хорошо, за убитого меня приняли. А то бы клеймо на спину - и это самое… в пользу казны… Говорю же - совсем молодой был, не успел скопить деньжат, чтобы в случае плена откупиться…
Сотники с уважением смотрели на бывалого вояку. Шайвигар ревниво морщился, но не решался встрять с насмешливой репликой.
– Так что «ведьмин пепел», - Харнат грозно взглянул на сотников, - не для молодых. Им и своей силы должно хватать. Поживете с мое, тогда…
Он смешался, крякнул и замолчал.
– Иглы за почтенным дарнигаром, - приветливо отозвался Эрвар.
– А теперь пусть дамы взглянут на эти шкурки. В каких лесах их можно добыть, а?
Сотничихи чуть не затоптали друг дружку, рванувшись к мешку. Арлина из приличия помедлила, но любопытство взяло верх. Девушка бросила виноватый взгляд на жениха и тоже направилась в тот конец зала, где Керумик раскладывал на столе невиданные меха всех оттенков зеленого цвета - от яркого,
Ребятишки суетились вокруг сгрудившихся у стола женщин, залезали с ногами на скамью, чтобы хоть что-то увидеть.
– Когда вырасту, - хмуро и завистливо сказал восьмилетний искатель приключений, - стану Подгорным Охотником. Вот уж у кого жизнь так жизнь!
Заботливая мамаша оторвалась от созерцания дивных мехов, чтобы крепкой затрещиной разъяснить юному герою всю пагубность его заблуждения…
А за порогом шаутея прислуга уже пустила из уст в уста рассказ о древних тайнах Храма Крови и о битве безоружного Сокола с Подгорным Людоедом.
Так - из шепотков и недоверчивых пересудов - рождалась на свет первая легенда о Хранителе Найлигрима.
21
После трапезы Хранитель посетил казармы (хотя шайвигар и сделал попытку увлечь его на скотный двор).
Харнат нервничал, суетился, как девушка перед смотринами, и во всем, на что падал взгляд, находил жуткие, непростительные недостатки, за которые его, конечно же, разжалуют в сотники.
В каждом из просторных каменных бараков его поджидали новые ужасные сюрпризы. На полу не настелена свежая солома, старая валяется! Солдаты недостаточно быстро вскакивают, приветствуя Сокола! На деревянных, в два яруса, нарах разбросано всякое тряпье и даже… - о боги!
– даже щит с оторванным ремнем! Какой-то недотепа повредил его на учениях и взял в казарму, чтобы втихаря починить… Узнать, узнать имя недотепы и устроить ему веселую, разнообразную жизнь!..
Похолодев от ужаса, дарнигар встал так, чтобы загородить злополучный щит, и наступил при этом на лапу вылезшей из-под нар собачонке Мародерке, любимице гарнизона. Проклятая шавка завизжала… еще не легче! Харнат лихорадочно вспоминал, разрешается ли держать в казармах животных, а если не разрешается, то какое наказание грозит за это Правой Руке… А запах-то, запах! Как Сокол эту вонь выдерживает?.. Но как же тут в конце концов проветривать, если окошки маленькие и под самой крышей?..
Хранитель, как ни странно, держался благодушно, обиженную Мародерку соизволил почесать за ухом, не заводил разговора о том, что крепости нужен другой дарнигар, и даже от запаха не морщился…
Харнат не подозревал, что Орешку казармы показались даже уютными. Он помнил бараки для грузчиков в аршмирском порту - тоже каменные, с маленькими окошками… но на этом сходство и заканчивалось. Орешек не мог забыть прохудившуюся крышу; заросшие грязью и копотью стены, по которым ползали гигантские мокрицы; трухлявые, разваливающиеся нары; устойчивый, густой смрад немытых тел и блевотины.
А здесь… Каждая казарма словно хотела доказать своим видом, что она не ночлежка, а дом - пусть без женских голосов и детского смеха. Чистота, порядок, соломка везде постелена, дышать вполне можно. Видно, правду говорил Харнат, что каждый солдат хотя бы два раза в месяц моется в бане.
Шайвигар упорно крутился возле начальства, стараясь не упустить ни одного промаха Правой Руки. Он был напряжен, как кошка, которая ловит в ручье рыбу. Вот - увидел, вскинулся, наябедничал:
– Белый день, а солдаты факел жгут!
– Да ладно, - мирно отозвался Орешек.
– Ребята в «радугу» играют, а света маловато. Не разорится крепость с этого факела. Лишь бы пожара не устроили.
– Слыхали?
– рявкнул Харнат на застывших наемников.
– Чтоб мне пожара не было!
И поспешил вслед за Соколом, сам не веря, что так легко отделался.