Хранители крови

Элиссон

— Малфой?! — взревел Гарри, подскакивая с места и круто разворачиваясь. — Ты здесь?!

— Конечно, я здесь, — оторопел слизеринец. — Чокнутый псих. Где я еще могу быть?

— Где ты был ночью? — Гарри двинулся к сидящему на постели Малфою. Тот непроизвольно напрягся.

— У него что, крыша поехала? — пробормотал он. — Забини, хоть бы предупредил…

— Где ты был ночью? — повторил Гарри.

— Спал.

— Вранье!

— Убери палочку, припадочный.

— Где палочка Луны? Ты украл ее? Зачем?

— На кой мне

ее палочка, Поттер?

— Либо вернешь по–хорошему, либо я тебя сейчас…

— Что опять за склока? — прогремел Брустер, входя в зал. — Ни на минуту нельзя отлучиться! Вы, парни, друг к другу неровно дышите, не иначе.

Гарри вытаращился на аврора, и Малфой воспользовался этим, чтобы перебраться на другой край постели. Слез на пол, ощетинившись, не сводя с Гарри испуганного взгляда и нащупывая ладонью прислоненную сбоку к камину кочергу.

— Он на людей кидается, его надо изолировать от общества.

— Что происходит? — Гарри, наконец, обрел дар речи. — Где вы его нашли?

— Нигде я его не нашел, — буркнул Брустер, — сам пришел минут через пять после того, как вы уснули.

— А, я понял. Мне что теперь, Поттер, даже в туалет отлучиться нельзя? — язвительно осведомился Драко, сжимая в кулаке холодную чугунную рукоять и чувствуя себя намного увереннее. — Будешь меня день и ночь сторожить? Знаешь, как это называется? Паранойя.

— Это ты украл ее палочку, — Гарри ткнул пальцем в сторону дивана, на котором по–прежнему сидела Луна. — И я хочу знать, что ты с ней сделал…

— А меня гораздо больше интересует, куда делся Нотс, — неожиданно сказал Блейз. — Кто-нибудь заметил, что его нет?

— Я заметила, — кивнула Луна. — Он ушел ночью проверять второй этаж, но так и не вернулся.

— А ведь правда, — удивленно проговорил Брустер. Его взгляд заметался по залу, не пропуская ни одного угла или щели, и даже скользнул поверху, словно ожидая, что второй аврор свалится с потолка. — Хотя… стоп. Я помню, как он спускался по лестнице. Уже после возвращения Малфоя.

— Я тоже слышала шаги. Но в комнату так никто и не вошел.

— Значит, я…

— Вы заснули, — снова кивнула Луна. — Расслабились, решив, что все утряслось, и сразу заснули. И Гарри. И Блейз. А я долго не могла уснуть.

Что-то в ее голосе заставило Гарри насторожиться, и он подозрительно оглянулся. Страх? Подавленная паника? Нездоровая бледность на щеках? Все это время, несколько часов, она знала, что один из авроров пропал, и молчала. Никого не разбудила… Даже его. Почему? Гарри перевел взгляд на Малфоя, и тут ему стало совсем не по себе. Внутри зашевелилось предчувствие: такое неприятное, пугающее, — и он машинально потянулся и потер шрам сухими и шершавыми от холода пальцами.

Малфой выглядел… бледным. Не просто напуганным или озадаченным, а именно бледным. Худое лицо помертвело, глаза потухли и ввалились, губы приняли цвет кожи — Гарри не думал, что так измениться в лице можно за каких-то пару мгновений.

—

Ты что-то знаешь, — Гарри с трудом заставил себя говорить. — Куда пропал Нотс? Это ты… — он шагнул к Малфою на нетвердых ногах. Дежа–вю. В голове туман из обрывков мыслей, и он даже не знает, не понимает, успел ли сказать хоть слово или просто подумал. Такое уже было где-то… когда-то… в какой-то другой жизни.

— Нет, — слабо выдохнул Драко. Гарри не воспринял этот едва слышный звук как ответ на вопрос. Как отрицание какой-то невысказанной мысли — да, как нечаянно сорвавшееся с губ оправдание, как нежелание разговаривать, думать, быть здесь и сейчас вообще.

— Так, — Брустер вынул палочку. — Нужно подняться на второй этаж и осмотреть комнаты. Вы все остаетесь здесь и никуда не выходите.

— Черта с два! — резко бросил Гарри. — Я больше не собираюсь сидеть взаперти. Мне не два по третьему! Я тоже пойду.

— Поттер…

— Без возражений.

— Поттер, я отвечаю за вас головой, — Гарри недобро сощурился, наблюдая за тем, как аврор старается говорить спокойно, быть терпеливым. Таким тоном увещевают непослушных детей.

— А я за вас семнадцать лет отвечал, — холодно процедил он сквозь зубы. — И никто не рвался разделить мою ответственность. Хватит уже!

— Я пойду с тобой, — слегка улыбнулась Луна, заботливо укладывая книгу на кушетку.

— У тебя нет палочки…

— Зато у тебя есть, — ее голос звучал твердо.

Гарри почувствовал, что она отчаянно хочет что-то сказать, но не решается, не может. Боится.

Вопреки его ожиданиям, слизеринец воздержался от комментариев.

— Блейз, оставайся здесь, присмотри за этим, — Гарри кивнул на Малфоя. — Пошли.

И не дожидаясь больше ничьих возражений, он направился к выходу на лестницу. Луна заторопилась следом. Брустер с непроницаемым лицом замыкал шествие.

Утро уже пробилось сквозь тяжелые шторы и прозрачные витражи в каминный зал, заливая его блеклым, обморочным светом, а в коридоре по–прежнему царил полумрак. Темноту рассеивало несколько свечей на подставках, зажженных на всем протяжении коридора — вечером, Гарри помнил, свеча была всего одна.

Они, не сговариваясь, остановились на самом верху лестницы, вглядываясь в очертания картин, доспехов, контуров дверей и узоров на ковровой дорожке. С губ Луны, стоящей с ним плечом к плечу, срывалось неровное дыхание, но вряд ли она так устала, поднимаясь по лестнице. Гарри тоже ощущал это, хотя не смог бы сказать, что именно. Присутствие чего-то темного, злого — оно было рядом, затаилось где-то в пустом, холодном мраке коридора. Оно было таким же, как там, внизу, на пути в подвалы… или подземелья? Оно дышало в лицо и обволакивало, от него в жилах стыла кровь, а нервы натягивались оголенными проводами, и хотелось убраться отсюда, развернуться и бежать без оглядки как можно дальше, прочь из этого коридора, из дома, с территории поместья — и из города.