Хранители крови
Шрифт:
Дверь тихонько подалась. Еще чуть–чуть…
В поле зрения появилось малфоевское плечо: все та же замызганная синяя мантия. Затем затылок: давно нестриженые светлые волосы, — и когда Малфой прекратил смазывать их гелем? Гарри напрягся, вытягивая шею, словно это могло помочь ему увидеть СКВОЗЬ Малфоя.
Если вы думаете, что в этот момент дверь предательски скрипнула, вы ошибаетесь. Малфой просто оглянулся. Резко и неожиданно. Мерлин знает, что ударило в его белобрысую голову, но в следующую секунду он уже был на ногах. Ощетинился, готовясь к нападению, сжал кулаки. И только выражение лица странно контрастировало
— Чего вылупился? — зарычал Малфой.
— Ты зачем книгу изорвал? — вдруг ляпнул Гарри.
— Какую книгу? — Малфой оторопело моргнул. Чего угодно ожидал от этого психопата: гневных воплей или сразу палочкой в глаз, — но только не этого!
— Она же живая.
Мать моя Нарцисса! Этот очкастый прыщ шагнул в комнату, плюхнулся на колени и вытянул из кучи мусора старый учебник по уходу за магическими существами! Выглядел он при этом так, словно сам не понимал, какого Мерлина разыгрывает тут сопливую мелодраму.
— Она меня за палец укусила, — неуверенно сказал Малфой. — Ты совсем сбрендил, Поттер. Ты ей еще искусственное дыхание сделай.
— Если бы в тебе было хоть что-то человеческое, сам бы сделал, — Гарри прижал к груди учебник, чувствуя себя полным идиотом, и неуклюже попытался исправить ситуацию. — Ты почему не с аврорами?
— А ты почему не со своей пучеглазой выдрой?
– …?
— Думаешь, не заметно, как ты на нее пялишься? С такой нежной, теплой заботой — так блевать и кидает. До чего ж ты низко пал, Поттер. Сначала рыжая Уизли с ее дурными валентинками, теперь чокнутая Лавгуд. А свадьбу сыграешь с домашним эльфом – скрюченным и в засаленной наволочке.
Малфой откровенно наслаждался лицедейством. Скрестил на груди руки, наклонил голову на бок, меряя гриффиндорца презрительным взглядом. А у того лицо пошло бордовыми пятнами и заалели уши.
— Еще одно слово…
— Убирайся из моей комнаты, понял?
— Это больше не твоя комната!
— А чья? — Малфой упер руки в бока. — Уж не твоя ли?
— Захочу, будет моя, — выплюнул Гарри, крепко сжимая несчастный учебник.
— Эй! Что тут происходит? — дверь распахнулась, и на пороге возникла рослая фигура Тони Брустера. Держа палочку наизготовку, тот несколько секунд внимательно разглядывал стоящих друг напротив друга парней. — Малфой? Поттер? Опять сцепились? Раненые есть?
— Сейчас будут, — пообещал Гарри, с трудом сдерживаясь, чтобы не броситься и не свернуть ненавистному слизеринцу челюсть.
— А ну разбежались! Дважды повторять не стану. Одного к себе веревкой привяжу, другого к стулу в зале приклею и пошлю Моуди сову с жалобой. Вы мешаете работать, ясно?
— Я никому не мешаю! — фыркнул Гарри. — Наоборот, я мог бы помочь…
— В гробу я видел вашу помощь. Хватит болтать, идите вниз. Малфой, нашел ключ?
Слизеринец недовольно покосился на развороченный комод.
— Нет.
Гарри приуныл. До чего же банально – Малфой всего лишь искал ключ.
— Ты их в комодах хранишь? — с подозрением осведомился Брустер. — Среди старых шмоток? Не боишься потерять?
— Не ваше дело, — огрызнулся Малфой.
— Поттер, вы еще здесь?
Гарри неуверенно топтался на месте. Книга в руках лихорадочно подрагивала, краска с ее обложки уже успела испачкать свитер, и в голову Гарри совсем некстати забрела
— Уже ухожу, — сказал Гарри, кидая на Малфоя неприязненный взгляд.
Вышел в коридор, оставив дверь открытой. Брустер в комнате что-то загудел на повышенных тонах, но он не стал прислушиваться. Единственное, чего хотелось, — это спуститься в зал и выкинуть дрожащее… существо?… в камин. Ну не хоронить же, в самом деле.
Кажется, спать снова придется в каминном зале.
Глава 4
Под ним снова разверзлось адское пекло. Он летел по кругу, уворачиваясь от гудящего огня. В лицо бил невыносимый жар, и глаза заливало едким потом вперемешку с сажей. Он напрягал зрение, зная, что среди столбов пламени, непременно мелькнет ладонь и потянется к нему. И умоляющий голос позовет. И он спикирует вниз… А в голове будет греметь погребальным колоколом единственная мысль: не смогу, не смогу, не смогу. И навалится обреченность, и жалость — к себе, к жертве, которую придется принести, — заворочается внутри огромным чугунным шаром с острыми шипами.
В этот раз он впервые подумал, что если развернется и ринется к выходу — к чернеющему в противоположной стене прямоугольнику двери, — то останется жив. Кому будет нужна его самоотверженность, если всего через мгновение его проглотит огненная пасть дракона? Ведь он не сможет, он не успеет…
— Помоги мне…
Голос заглушил рев пламени. Он оглянулся, чтобы увидеть, как разворачиваются пылающие крылья двухголового демона, как длинные раздвоенные языки скользят между зубами из белого пламени, а хвост извивается кольцами и молотит по горам спрятанных когда-то в комнате вещей. Вот он – последний шанс спастись! Изо всех сил рвануться к выходу. Он успеет, успеет…
— Помоги мне…
Узкая ладонь, выныривающая из клубов дыма. Хриплый удушливый кашель. Пламя уже подобралось к фигурке внизу, и она мечется, загнанная в огненные тиски.
Он видит, как вспыхивает черная мантия, а человек кружится и кричит от боли, пытаясь затоптать горящий край. Рвет ткань, сдирая с себя, но она уже оплавилась, прикипела к его брюкам, и те тоже объяты огнем.
— Эй! Хватайся за руку! Держи–и–ись…
Он пикирует. В ушах гудит ветер, а вокруг ревет огонь. Он хватает ладонь… Но, боже милостивый, она слишком скользкая! Почему же, ну почему?! Пасть клацает всего в нескольких сантиметрах от него, опаляя волосы, поджигая прутья метлы. Он взмывает вверх, разворачивается, но метла не слушается. Его мантия вовсю полыхает, развеваясь за спиной, огонь добирается до кожи… и ему кажется, что с такой дикой, нечеловеческой болью горят его крылья…
Гарри распахнул глаза, с громким сипением втягивая холодный воздух. Во рту пересохло, словно он слишком долго дышал через рот. Мрак ослепил, будто залепив глаза черной жижей, и юноша часто заморгал. Поднес к лицу дрожащие руки, чувствуя под пальцами остывающие бисеринки пота. Сглотнул насухую и шумно выдохнул, подтягивая к груди колени и устало упираясь в них локтями.
Совсем рядом — поначалу он не обратил на это внимания — раздавалось монотонное мычание. Тихое–тихое, похожее на чью-то отчаянную попытку подавить сильную боль. Ему вторило едва слышное поскрипывание диванных пружин.