Хранители Порядка

Бердников Антон Романович

Дмитрий

Утро на гугутикаре для меня началось рано. Солнце еще не охватило лучами морское пространство, но ночная темнота сгинула. Я выбрался из палатки на свежий воздух и потянулся так, что затрещали кости. Команда пузатого капитана наводила порядок на нашей необычной палубе, а сам он правил кораблем. Другие пассажиры не спешили просыпаться, но, по крайней мере, одного я заметил. Он сидел ближе к краю панциря, любуясь красотами утреннего моря. Я размял затекшую за ночь шею и пожалел, что со мной нет футбольного мяча. Было бы весело покатать его на шершавой поверхности, хоть и не плоской. Надо бы уточнить у Аархина, существуют ли на Энхоре командные спортивные игры? А вдруг стану человеком, научившим представителей иного мира футболу!

Зарядку дома я, наверное, делал в последний раз на уроках физкультуры. Полезное на самом деле, занятие, но у большинства детей почему-то вызывает неприязнь. В том числе и я не

миновал этой нелюбви к утренним упражнениям. Но сейчас я решил вспомнить былое, тем более на спине гугутикары места было вдоволь, даже для пробежки хватало. Я поработал руками, затем ногами. Потом принял упор лежа и стал отжиматься. Когда я дошел до сотого раза, меня поразило, что я совсем не устал. Когда я дошел до второй сотни, меня, слава Порядку, осенило. Я ж не тело Дмитрия Ладыженского разминаю, а Аархина Маггорайхена! Он и подтягивается, небось, раз триста и плавает не хуже дельфина. Я только сейчас осознал, что убежал от беурга только благодаря выносливости н'шаста. Представлять, чтобы со мной случилось, если б я попал в Энхор в собственном теле, я не стал. Тяжело представить себя в виде бесформенной массы, перевариваемой желудком рогатого медведя.

Поднявшись с твердой поверхности панциря, я помахал рукой наблюдавшим за мной двум молодчикам Юритыфа. Они вдруг сразу стали делать вид, что чем-то активно занимаются. Имитаторы бурной деятельности, мать их за ногу. Не любил я никогда внимания к своей персоне, в интимные моменты, к которым я причислял не только мытье в душе, но и обед к каком-нибудь кафе, и занятие спортом. Зато матросики, может, тоже будут по утрам зарядку делать, глядя на Хранителя Порядка.

В это посещение Акл-Миратэ Аархин порадовал меня обширной информацией о гостеприимном мире, в который меня угораздило попасть. Год в Энхоре длился ровно четыреста дней. Всегда. То есть никаких високосных годов здесь в природе не существовало. Я даже на секунду представил, что буду выглядеть глупо, если попытаюсь кому-то в Энхоре рассказать о том, что на Земле раз в четыре года откуда-то прибавляется один день. Да и вообще, с учетом григорианского, юлианского, еврейского и прочих календарей у меня самого голова шла кругом, чего уж говорить про жителей почти земного средневековья. У них тут все просто - четыреста суток и баста! Что говорить - сплошной Порядок. Год длился шестнадцать месяцев, месяц - пять недель, неделя, соответственно, пять дней. Каждые четыреста дней года шли под покровительством какого-либо животного, так уж повелось с древности, когда люди еще не знали своих истинных создателей. Зверей было десять, но утруждать себя запоминанием всех я не стал, вдруг успею вернуться домой в течение текущего года Оленя?

Времена года в Энхоре были братьями-близнецами земных: весна, лето, зима, осень. Каждое из времен продолжалось четыре месяца, что было логично. Год начинался с весны. Названия всех месяцев я заучил, благо они звались в честь деревьев, чьи названия были знакомы мне с раннего детства. Весна начиналась с месяца Кленов, который сменялся месяцем Тополей. Затем шел месяц Осин, а завершалась весенняя пора месяцем Ив. Лето стартовало с месяца Ясеней, который плавно перетекал в месяц Дубов, а это значило, что мне повезло очутиться в Энхоре в середине лета. После месяца Дубов вступал в права месяц Лип, за ними на календаре шел месяц Каштанов. Первым месяцем осени был месяц Акаций, вторым - месяц Шиповников, третьим - месяц Тисов, а четвертым - месяц Вязов. Кошмар на улице вязов, блин! Когда в нежном возрасте я с помощью видеомагнитофона познакомился с чудесным дядей Фредди Крюгером, я думал, что Вязов - это фамилия, и название фильма читал так - 'Кошмар! На улице - Вязов'. И потом искренне не понимал, почему у страшного мужика из кошмаров фамилия все-таки Крюгер, а не Вязов. Марина само собой хохотала, когда я ей об этой истории рассказал. Ну, и наконец, зима включала в себя месяца Пихт, Сосен, Елей и Рябин.

Мы кратко пробежались по политической обстановке, но господин Маггорайхен, или, как тут к нему все обращались - месэр, в итоге решил, что ученье свет, а шашкой махать надо. Идея посвятить наш сеанс исключительно разговорам почти сразу перестала казаться ему удачной. Аархин не хотел рисковать моей безопасностью после ночного происшествия с д'рутой, поэтому мы вновь перешли к чой-хуа. Мы не строили иллюзий, отдавали себе отчет, что хорошим фехтовальщиком даже с памятью тела я стану ой как не скоро. Стойки и позиции я осваивал быстро, простейшие финты уже отскакивали на зубок. Но вот сочетать все это в движении, да еще быстро и резко... Это умение должно прийти, но со временем. Десятка занятий не хватило бы, чтобы сотворить из меня мастера клинка, а уж двух! Мы закрепили пройденные материалы на созданной мыслями Аархина лесной опушке, а затем. Затем наступил момент, которого я больше всего ждал. Настал черед обучения магическим потокам.

Я, конечно, не сильно раскатывал губу в предвкушении таинства сверхспособностей. Но вышло уже совсем печально. Я никак не мог почувствовать того, о чем толковал месэр Маггорайхен. Лишь иногда улавливал нечто похожее на некую смесь мурашек с пощипыванием, когда пытался коснуться невидимой энергии, пронизывающей даже виртуальное

пространство Акл-Миратэ. Аархин хмыкал, причем я не понимал, что это его хмыканье означает. Он больше ничего в эти мгновения не говорил, я не спрашивал, а потом он давал отмашку, и я снова, как какой-то сумасшедший, охотящийся за летающими слонами, пытался поймать то, суть чего мой мозг абсолютно не воспринимал. Как там писал Козьма Прутков? Нельзя объять необъятное? Так вот, по мнению моего учителя, я был просто обязан коснуться материи, которой не мог коснуться. Это бесполезное занятие через минут десять уже стало подбешивать, а великий н'шаст продолжал нарезать возле меня круги и хмыкать. Тут он вдруг растянул губы в какой-то уж совершенно идиотской улыбке и отошел метра на три в сторону. Я перестал хватать воздух, не представляя, что происходит. И вдруг этот учитель-мучитель стремительно завел руку за спину и с криком: 'Лови!' кинул в меня таракана размером с тапок! Пока рыжий и усатый сокращал расстояние между мной и собой, я догадался, что Аархин вычитал в моей голове, что больше всего я ненавижу тараканов, и для чего-то сообразил из воздуха огромного мутанта. Я уже не успевал увернуться, поэтому зажмурился и выставил перед лицом руку, чтобы мерзкое насекомое не попало мне в лоб. Выяснилось, что этого было достаточно для пробуждения во мне хоть какой-то магии. Я почувствовал, что могу осязать воздух, и толкнул рукой приближающегося таракана. Пощипывание в кисти подтвердило, что жизненная энергия преобразовалась в магический поток, и муляж насекомого, такой же противный как и настоящая тварь, отскочил будто от стеклянного барьера между нами. Это я уже видел собственными глазами.

– Вот мы и нашли закономерность,- важно заключил Аархин.

– Какую?- полюбопытствовал я, ибо метание снаряда в виде домашнего членистоногого и моя способность касаться силы не складывались в одну картину.

– Ты можешь взаимодействовать с энергией лишь тогда, когда тебе грозит опасность.

– Ага, то есть от таракана мне будет плохо, поэтому я его отбросил. А вот д'рута, видимо, излучал безопасность?

– Нет, Дима.- Н'шаста мое ехидство ничуть не задело.- Пока д'рута на тебя не нападал, сила дремала. Если бы под рукой не оказалось з'уархтила, то вероятно ты бы отбросил и хаосита. Или замедлил как беурга. Но я не буду утверждать это наверняка. Может, ничего бы не случилось, и ты был бы мертв.

– И долго ждать, пока я сумею обуздать потоки не только в случая угрозы?- спросил я, рассматривая свою руку, на которой, кажется, разглядел след магической энергии. Ну или это были просто галлюцинации, вызванные радостью, что я немножечко овладел телекинезом.

– Долго,- ответил Маггорайхен.- Управлять с мечом ты научишься гораздо раньше.

Теперь я восседал на мешке с пшеном, и руки чесались попробовать коснуться потоков не в Акл-Миратэ, а реальном мире. Но опять же, привлекать внимание было глупо, а в палатку возвращаться не хотелось. Юритыфа у руля сменил загорелый матрос, а сам хозяин отправился спать, предупредив, что все, что мне потребуется, я могу получить у его старшего помощника Вармлика. Из палаток уже выходили мои попутчики, они вдыхали свежесть морского воздуха и приветствовали друг друга. Вармлик, даже не уточнив, желает ли н'шаст позавтракать, притащил мне пяток сваренных вкрутую яиц и кусок белого хлеба. Такую инициативу я не мог не оценить и сказал ему большущее спасибо.

Пока я поглощал скромный завтрак, народ на спине плывущей гугутикары занимался чем попало. Кто-то справлял утреннюю нужду. Причем ни женщины, не мужчины не стеснялись друг друга. А меня почему-то потянуло засмеяться, когда я увидел, как одна миловидная дама спустилась на покатую часть панциря, задрала юбки, а ее кавалер в это время держал ее за одну руку, чтобы дама не опрокинулась в воду. Странно, почему бы ведра не использовать? Но, возможно, здесь был некий энхорский обычай или правило хождения в туалет на гигантской черепахе. В голову сразу пришла идея для названия книги-бестселлера: 'Двадцать способов справить большую и малую нужду на стремительно идущей по волнам исполинской Тортиллы'. С таким названия раскупят как горячие пирожки с ливером. Некоторые пассажиры образовали группы вокруг импровизированных столов. Я понял, что сейчас гугутикара станет движущимся казино, потому что эти люди достали кости, глиняные кружки и принялись делать ставки. Ну а действительно, чем плохи азартные игры во время путешествия по морю?

Внутренние моря материка, по словам моего наставника, не представляли опасностей. Штормов практически не случалось, а хищные рыбы и прочие твари были немногочисленны. Иное дело - Северный и Южные океаны Энхора, две родины гугутикар. Помимо черепах-великанов, там водились трехголовые акулы, которые назывались талалиды. Габаритами они уступали гугутикарам, но стаями вполне могли завалить и их, если черепашки не успевали спрятать в панцирь голову и все свои конечности. Аархин рассказал, что сам видел как несколько талалид, благодаря умению стремительно ускоряться, вцепились мертвой хваткой в лапы гугутикары. Она тщетно пыталась втянуть их внутрь каменного домика, но тела трехголовых зубатых рыбин не позволяли сделать это. А ведь помимо этого подобия земных акул, в здешних океанах обитали и совершенно непохожие ни на что чудища. Скажем спасибо Хаосу за это!