Хранители Реликвий
Шрифт:
Некоторое время мы молчали. Я переваривал пылкую проповедь, а Эливиэль гладила за ухом норан-дрегена. Хищник довольно урчал и не проявлял признаков агрессии, вмиг став доброй домашней зверушкой. Умению прекрасной богини приручать злобных тварей можно только позавидовать, оно бы очень пригодилось в моей нелегкой жизни.
Мне жутко хотелось спросить, как темная эльфийка умудрилась стать богиней Эрии. Подобный парадокс не встретишь ни в одной сказке, а вот в жизни – пожалуйста.
– Это место мало подходит для разговоров по душам. – Эливиэль властным жестом обвела скудный пейзаж: острые камни, сухую
Не дожидаясь ответа, она вскинула тонкую руку, и поток яркой зеленоватой массы окутал меня с ног до головы. На несколько секунд сознание померкло, а когда вернулось, мы уже стояли возле того самого алтаря, находящегося рядом с временным местом жительства двух моих знакомых.
– Что с моими друзьями? – спохватился я.
– Сейчас Диана в безопасности, – заверила богиня, понимая, что вопрос касается прежде всего ее. – О судьбе остальных мне неизвестно. Высшие просили помочь только тебе, другие Хранители Их не волновали.
Да, заменить Хранителей Сферы Апокалипсиса, Чаши Нешша и Талисмана Заклятых Врат не так уж сложно, а вот со мной все сложнее. Если погибну, новый хозяин Клинка Багрового Заката появится еще очень не скоро (если вообще появится).
– Хазарт потерпел неудачу?
– Едва ли, Марк. – Эливиэль встряхнула дивными прядями волос. – Ты лишь отсрочил неизбежное и привел в ярость Вернувшихся-из-Тьмы и Высших. Две могучие силы желают получить Книгу Рока, а твой опрометчивый поступок едва не разрушил все планы.
– Но если у Высших и Адептов Хаоса одна цель, почему бы им не объединиться?
– Потому что одна цель может иметь разный конечный результат. Сейчас они стараются не мешать друг другу, но как только Хазарт получит Кольцо Бездны, Алый Легион мгновенно нападет и отнимет пятую Реликвию.
– Если сможет, – вставил я. – Воины Орр-Серегана тоже не лыком шиты.
– Не стану спорить. Мне неизвестно, что представляют собой повелители Алого Легиона. Они действуют только через своих слуг, и потому очень сложно понять Их истинную сущность и силу.
Эливиэль властно осмотрела ближайшие деревенские домики, а затем неспешно двинулась по дорожке, жестом поманив меня за собой. Богиня была очень высокого роста, даже выше, чем я, что, не стану скрывать, заставляло комплексовать. Успокаивало лишь то, что, по словам самой Эливиэль, другие жители Ал-Стэ не могут нас видеть.
– Я редко появляюсь в истинном обличье, – говорила она, шествуя вдоль цветущей аллеи, – ибо не имею права открывать ни своего лица, ни своего происхождения. Сам подумай, Марк: если мой народ узнает об истинной сущности своей богини, то отвернется от меня, а подобное допускать никак нельзя.
– Тогда почему открылись мне?
– Потому что ты не светлый, – вполне резонно обосновала владычица Эрии. – Моя суть для тебя не так уж важна. Ты смотришь только на оболочку, а внутренняя составляющая отходит на второй план. Да, это неправильно, но сейчас меня оное отношение очень даже устраивает. Есть и еще одна причина – Высшие. Они не требовали открывать тебе скрытое от чужих глаз мировое устройство, однако не давали и противоположных указаний. Мне неизвестны Их конечные цели, но то, что Высшие желают вырастить из тебя могучее оружие, вполне ясно.
Слова темной эльфийки не стали
– Не все так просто, Марк. – Мои мысли вновь не укрылись от зоркой богини. – Высшие не люди, не эльфы и не какие-либо другие материальные существа. Они – нечто абсолютно иное, нечто неподвластное даже разуму бога. Я не знаю, присуще ли Им стандартное мышление существ нашего мира, или вся Их логика основывается на чем-то совершенно новом, недоступном пониманию тех, кто наделен жизнью. Материальная оболочка является своего рода «золотой клеткой», а те, кто лишен этой «клетки», освобождаются от многих, казалось бы, тривиальных вещей: пищи, воды, плотских утех и тому подобного. Исчезает и абстрактное мышление, ибо духи просто не способны воспринимать мир так, как видим его мы, живые.
Эливиэль замолчала и чуть быстрее зашагала по зеленой аллее, усаженной с двух сторон ровно подстриженными деревьями и благоухающими цветами. Она подставляла лицо ветру, и ее пышные черные волосы развевались подобно волнам непроглядной тьмы.
– Зачем вы все это рассказываете? – собравшись с духом, поинтересовался я. – Зачем вы открылись и почему стали рассуждать о Высших и Их делах? Не хочу вас обидеть, мне просто жутко интересно.
– Интерес не возбраняется, возбраняется пристрастие, – туманно выразилась собеседница. – Открылась я лишь потому, что ты сам признал во мне божественное начало. К тому же, чего греха таить, мне надоело одиночество. Пусть вокруг всегда есть верные люди, готовые помочь и поддержать, но иногда хочется поговорить с кем-то другим, незнакомым. Готова поспорить, Высшие очень хотели этого разговора, иначе Они не стали бы посылать меня в открытую. Мне нет нужды таиться, Марк. Я могу говорить прямо, не скрываясь, а это, поверь, величайший дар.
Тут на тропинку выбежал совсем еще маленький эльфенок. Ехидно щурясь, он осмотрел ближайший куст, а затем с диким воплем нырнул туда, словно в воду. Послышалась возня, веселый смех, и из-за куста стрелой вылетели сразу три сорванца, явно надеясь убежать от того самого эльфенка. Судя по-всему, остроухая мелочь играла в прятки: один ловит, остальные прячутся. Детишки принялись носиться вокруг ствола многовекового дуба, оглашая окрестности радостными воплями и визгом. Нас они, само собой, видеть не могли – заклятие невидимости действовало наверняка.
– Хорошо жить без забот, – вздохнула Эливиэль, – наслаждаться безмятежной жизнью и не знать подлости внешнего мира. Подобная возможность дается только детям, ибо их разум слишком молод для злобы и предательства.
Детей я не любил, но перечить не стал. Здесь богиня права целиком и полностью.
Весело гомоня, эльфята скрылись в ближайшей рощице; игра продолжалась.
Меня интересовала еще одна вещь: как сумела темная эльфийка стать Матерью для светлых. Я не решился озвучивать вопрос вслух, понадеявшись, что собеседница сама прочтет его, благо для нее это не проблема. Конечно, богиня Эрии может накопать в моей голове много лишнего, поэтому я благоразумно выставил нехитрый блок. Не знаю, подействует ли он на мою спутницу, но хотелось бы надеяться.