Хранители Реликвий
Шрифт:
– Все в порядке, – устало произнесла монахиня. Она едва держалась на ногах, но все еще упорно противостояла желанию рухнуть на пол и заснуть крепким сном. – Тиона поправится, только надо бы отнести ее в лазарет. Здесь ей не место.
Дэллу молча поднял переставшую стонать Тиону и понес ее на нижнюю палубу, в общую каюту, где прыткие врачи уже успели соорудить нечто вроде медпункта. Настоятельница пошла следом, острым взглядом примечая тех, кому необходима ее срочная помощь.
Прошло несколько утомительных часов, прежде чем мы сумели привести корабль в состояние хоть кое-какого порядка. С тяжелоранеными лекари разобрались, а теперь принялись за тех,
Сейчас я мирно сидел, прижавшись спиной к деревянному покрытию корабельного борта, а какая-то целительница наскоро смазывала мое разодранное плечо серой, дурно пахнущей мазью, от которой всю руку сводило и кололо, словно я опустил ее в ледяную воду.
– Эх, славная была битва, – вздохнул сидящий рядом Торрад. Его уже подштопали, и теперь гном откровенно скучал, лишившись общества лечившей его монашки. – Славно мы этих сволочей покромсали, одни ошметки остались.
– По-моему, это они нас покромсали, – скептически заметил я, глядя, как тела мертвых дарн'варров без всяких угрызений совести сбрасывают в реку. И как только друид Виталис терпит столь безжалостное загрязнение своей обожаемой природы?
После длительного ремонта «Речной краб» снова резал бронированными боками холодные воды Сирены. До генератора Эмиллио никого не допустил, возился сам вместе с Виталисом и личным персоналом судна. Магический двигатель, обеспечивающий движение корабля без ветра и парусов, являлся для капитана настоящей святыней, к которой не подпускали ни Шианских Адептов, ни тем более темных эльфов.
– Все-таки молодец у нас капитан, – не без гордости продолжал гном. – Если б он того главного гада не рубанул, мы б все отправились раков кормить. Эта сволота черная, она ж без вразумительных команд не может. Им скажут мечами махать, они машут. А как без командира, так даже и понятия не имеют, с какой стороны за алебарду хвататься. Мне ль не знать, уж мне-то доводилось на своем веку таких вот уродцев на секиру насаживать. Причем не раз.
– Как-то не верится насчет алебарды, – хмыкнул я. – Дарн'варры нас чуть не перебили, да и действовали они вполне разумно.
– Да что ты понимаешь, – фыркнул Торрад. – Черные сильны и опасны, не спорю; да вот только если бы они не понеслись на нас сломя голову, а чародейчиков своих дождались, вот тут-то нам действительно несдобровать. Всех бы в капусту нашинковали. Вот так-то. – Он наставительно поднял вверх перебинтованный палец.
Сейчас меня волновало совсем другое. Чем больше я знал, тем больше становилось загадок, как бы парадоксально это не звучало. Итак, посланец Наставника Рил'дан'неорга дал о себе знать; как ни крути, а он всех нас спас. Спрашивается зачем? Неужто Вернувшийся-из-Тьмы должен оберегать и защищать нас? Для чего? Может, чтобы спутать карты в игре с Высшими. Высшие… тут вообще темный лес. Если Наставника с Учениками еще можно понять, то цели повелителей Алого Легиона остаются неприступной тайной. А про их действия я вообще молчу. Какой смысл в убийстве Зертия? Я воочию видел, что Алые Витязи преспокойно могут прикасаться к Реликвиям, а значит, учитывая их силу, могут-таки самостоятельно забрать эти самые Реликвии. Просто банально их отобрать у меня, Облоба или Арсэлла. Так почему не отобрали, если древние артефакты так нужны Высшим? Не смогли или не захотели?
Работы по ремонту судна шли полным ходом. Рабочие латали дыры, меняли доски в прожженных местах, мыли окровавленную палубу. Вышеупомянутый тролль Облоб, неустанно повторяя свое любимое слово «хлам», трудолюбиво укладывал на бревенчатый
– И чего ты бегаешь-то за этой светлой? – подал голос Торрад, безошибочно проследив за моим взглядом. – Сразу видно, что ничего в бабах не смыслишь. И чего хорошего-то в этих эльфах? Кожа одна да кости, даже полапать нечего. То ли дело гномихи… – Он мечтательно откинул голову, видимо, вспоминая нечто приятное. – Вот гномихи, это я понимаю. Знаешь, Марк, если вдруг-таки попадешь в Нешшианские Горы, ко мне не забудь заглянуть, лады? Я тебе там таких баб найду, просто о-го-го. Может, они низкие, но зато широкие, в два обхвата, не меньше. Я, например, свою женушку даже поднять не могу, вот она у меня какая! Баба что надо! А руки какие! Она ими даже рукояти топоров ломает, уж про подковы я вообще молчу. Небось обзавидовался, а, Марк?
Я выразительно посмотрел на гнома. Уж не смеется ли он надо мной? Судя по блаженному виду и похотливо-мечтательной улыбке, он действительно являлся страстным любителем низких и объемных женщин.
– Да-да, главное чтобы пообъемистее, – словно читая мои мысли, продолжал Торрад. – А то худые – это так, безделушки. Надо, чтоб в доме хозяйка была, а не фифа взбалмошная. Моя вот одним своим видом может кого угодно отпугнуть, а секира у нее какая! Мне такую и не поднять. А главное, Марк, чтобы ноги были волосатые, а то можно и замерзнуть. У нас, в Нешшианских Горах, еще холоднее, чем в Готтале, так что вот так.
Весьма специфические вкусовые пристрастия гнома меня мало интересовали, но про волосатые ноги он явно загнул. Судя по описаниям Торрада, гномихи еще страшнее, чем дарн'варры и норан-дрегены вместе взятые. У этих, по крайней мере, на теле растительности нет.
– Так что, Марк, – подвел итог мой собеседник, – ничего ты в бабах не понимаешь.
– Ну что поделать. – Я развел руками, надеясь, что гном не заметит моей иронии. – Мы, люди, красоту ценить не умеем, не понимаем, что у настоящей женщины ноги должны быть стройными, как колонны в основании храма, и заросшими, как эльфийские леса. – Мне с превеликим трудом удалось скрыть насмешливую улыбку.
– Да чтоб мне фал вокруг глотки, – специфически выругался бородач. – Точно подмечено! И про храм и про леса! Сразу видно, что ты, Марк, умеешь ценить прекрасное. – Гном говорил совершенно искренне, не замечая моей язвительности.
Торрад хотел было вновь начать умопомрачительные описания своей второй половинки, дожидающейся своего ненаглядного в далеких Нешшианских Горах, но тут на корабельную палубу вышел жутко злой и жутко мрачный Эмиллио. За ним робко толпились рабочие и наемники.
– Сколько? – угрюмо спросил светлый эльф у одного из своих помощников.
– Тридцать восемь мертвых, – так же хмуро доложил тот. – Из них – девять эльфийских стрелков и одиннадцать магов. Остальные – простые воины.
– Проклятье, – прошипел капитан, сжимая руку в кулак. – Всех моих лучников положили.
Как ни крути, а эльфы оказались самыми опасными врагами для дарн'варров. Немудрено, что первым делом захватчики уничтожили именно тех, кто мог атаковать на расстоянии. Даже колдуны, как выяснилось, представляли для чернокрылых меньшую угрозу.
– Раненые? – все так же односложно спрашивал Эмиллио.