Хранители
Шрифт:
– Потом скажу. Когда дверь запрем.
– Потом так потом. Вы с Пином дорогу знаете: я тогда на пони к Толстику – вас небось еще ужином корми.
– Мы вообще-то поужинали у Бирюка, – сказал Фродо, – но можем и еще раз.
– Вот обжоры! Давай корзину! – потребовал Мерри и скрылся в темноте.
До Кроличьей Балки было не так уж близко. Они оставили по левую руку Косую Гору с Хороминами и вышли на дорогу – главную, от Брендидуимского моста на юг. Пол-лиги к мосту – и они свернули вправо; еще две лиги проселком – и подошли к узким воротам в частой ограде.
От ворот шли в темноте по мягкой зеленой тропке: ни луча не пробивалось из-за ставен. Фродо постучался; отворил Толстик Боббер, и домашний свет озарил крыльцо. Они проскользнули внутрь, задвинули все засовы и оказались в просторной прихожей с дверями по обеим сторонам. Напротив был коридор в глубь дома. Из коридора появился Мерри.
– Ну, что скажете? – спросил он. – Мы хоть и на скорую руку, но постарались, чтобы все было, как дома. А ведь приехали-то вчера вечером – такой был шурум-бурум!
Фродо огляделся. И правда, как дома. Его любимые вещи – любимые вещи Бильбо, если на то пошло, – все нашли свои места, словно в Торбе. Приятно, уютно, спокойно – и ему мучительно захотелось остаться здесь, чтобы здесь и кончить свои дни. Друзья для него так старались, а он... Фродо снова испуганно подумал: как же им объяснить, что я скоро уйду, очень скоро, сейчас – нет, завтра. И объяснения не отложишь.
– Удивительно! – воскликнул он, сглотнув трудный комок. – Точно никуда и не уезжал.
Они скинули мешки и повесили плащи. Мерри повел их по коридору и отворил дверь в дальнем конце. Оттуда сверкнул огонь и пахнуло паром.
– Неужели баня? – восхитился Пин. – Ай да Мерри!
– Чья очередь? – спросил Фродо. – Сначала кто старше или кто быстрее? Вы так и так второй, сударь мой Перегрин.
– А ну-ка, прекратите! – одернул их Мерри. – Ишь, надумали – начинать новое житье со свары! Чтоб вы знали, так там три ванны и котел кипятку. Кстати, – может, пригодятся – полотенца, мыло и прочее. Ну-ка, раз-два-три!
Через полчаса он подошел к дверям.
– Эй, там! – позвал он. – Как насчет поужинать и пивка? Фродо вышел, причесываясь. Мерри сунул нос в дверь.
– Ничего себе! – воскликнул он. На полу можно было плавать. – Это вы, голубчик Перегрин, натворили? Все вытрете – а не поспеете к ужину, значит, такая ваша судьба.
Ужинали на кухне, за столом возле большого камина.
– Ну, грибов-то вы уже наелись? – спросил Толстик без особой надежды.
– Наелись и еще поедим! – крикнул Пин.
– Грибы мои! – объявил Фродо. – Их изготовила лучшая хозяйка на свете – госпожа Бирючиха! Уберите лапы, я вам сам положу.
Хоббиты очень любят грибы, даже больше нашего. Поэтому юный Фродо и повадился когда-то лазать к Бирюку. Но сейчас грибов было вдоволь, по-хоббитски. И кроме грибов, снеди хватало, так что даже Толстик Боббер под конец облегченно, хотя и с трудом вздохнул. Они отодвинули стол и расположились
– Потом приберемся, – сказал Мерри. – Давайте рассказывайте. Ишь какие – у них приключения, а тут работай. Ну-ка, с начала до конца, а особенно про Бирюка – что он, свихнулся? В чем дело-то? Я чуть не обалдел – это чтобы он чего-нибудь испугался?
– Испугаешься тут, – прервал неловкое молчание Пин. – Поглядел бы я на тебя: куда ты, туда и они – Черные Всадники.
– Какие такие всадники?
– Черные на черных конях, – объяснил Пин. – Фродо, видно, говорить не желает – ну, так я вам расскажу.
И он рассказал про их путешествие от самого Норгорда. Сэм кивал головой, покашливал и поддакивал. Фродо молчал.
– Я бы наверняка подумал, что ты все это сочиняешь, – сказал Мерри, – если б не видел своими глазами ту мерзость на пристани. И если бы не слышал голоса Бирюка. А ты что скажешь, Фродо?
– Из него всю дорогу слова было не выжать, – пожаловался Пин. – В молчанку играет, а толку-то: даже Бирюк догадался, что все беды – от сокровищ дяди Бильбо.
– Пусть себе гадает, – буркнул Фродо. – В точности ему ничего не известно.
– Это как сказать, – возразил Мерри. – Старик дошлый: на уме у него куда больше, чем на языке. Он и по Вековечному Лесу, говорят, побродил в свое время и вообще чего только не знает! Ты хоть скажи, Фродо, догадался-то он правильно?
– Ну... – Фродо помедлил. – Кое-что он сообразил верно. Все это связано с тогдашними приключениями Бильбо, и Всадники ловят, а вернее, разыскивают его или меня. И раз на то пошло, скажу еще, что дело совсем нешуточное и очень опасное. Здесь не укрытие и спрятаться мне негде. – Он оглядел окна и стены так, словно они вот-вот исчезнут. Трое молодых хоббитов обменялись многозначительными взглядами.
– Наконец-то, – прошептал Пин.
– Да! – сказал Фродо и решительно выпрямился. – Пора, хватит откладывать. У меня для вас грустная новость, не знаю только, с чего начать.
– Уж так и быть, – спокойно предложил Мерри, – давай я за тебя начну.
– Ты – за меня? – воззрился на него Фродо.
– Вот-вот, а ты послушай. У тебя сейчас тяжело на сердце: трудно ведь так сразу прощаться. Ты, конечно, давно собирался уйти из Хоббитании, да все откладывал; но вот подкралась большая беда, и раздумывать стало недосуг. Пошел, а в путь тебе совсем не хочется. Нам тебя очень жалко.
Фродо раскрыл было рот, потом закрыл – и глядел так изумленно, что они расхохотались.
– Фродо, старина! – воскликнул Пин. – Ты что, и правда думал, что всем нам заморочил голову? Куда тебе: и старался-то не очень, и мозгов-то не хватит. Ты уж с апреля в путь собираешься. Ходишь, бормочешь: «Когда-то я снова увижу эту долину?» – и всякое такое. Да еще притворяешься, что деньги, мол, на исходе; а кому, подумать, Торбу продал – Лякошелям!..
– Вот тебе раз, – протянул Фродо. – А я-то думал – я такой осторожный и скрытный. Что бы, интересно, сказал на это Гэндальф? Так, значит, весь Норгорд только о моем отъезде и говорит?