Хранители
Шрифт:
Хлопали громко и долго. У Фродо был неплохой голос, да и песня понравилась. Потребовали еще пива и захотели послушать песню заново. Поднялся крик: «Еще разок! Просим!» Фродо пришлось выпить кружку-другую и спеть песню сначала. Ему подпевали: мотив был знакомый, слова подхватывали на лету. Теперь уж ликовал Фродо. Он беззаботно скакал по столу, а когда дошел до слов «Тут корова вдруг взвилась», подпрыгнул и сам, только чересчур высоко – так что угодил в поднос с пивными кружками, поскользнулся и хлопнулся со стола. Слушатели приготовились дружно
Наконец местные хоббиты позакрывали рты, вскочили на ноги и во весь голос призвали Лавра к ответу. Вокруг Пина и Сэма мгновенно образовалась пустота; их оглядывали угрюмо и неприязненно. Из компанейских ребят они превратились в пособников приблудного колдуна, который пожаловал в Пригорье невесть зачем. Один чернявый пригорянин щурился на них так злорадно-понимающе, что им стало и вовсе не по себе. А тот кивнул косоглазому южанину, и они вышли вместе (Сэм вспомнил, что весь вечер они вполголоса переговаривались, поглядывая на хоббитов). Следом за ними поспешил и привратник Горри.
Фродо клял себя на чем свет стоит. Раздумывая, как бы загладить промах, он прополз под столами в темный угол к Бродяжнику, который сидел совершенно спокойно, будто ничего не случилось. Фродо откинулся к стене и снял Кольцо. Как оно оказалось у него на пальце – это была загадка. Разве что он во время песни держал руку в кармане, а когда падал, руку выдернул и случайно подхватил его – разве что так... Уж не само ли Кольцо, подумал он, сыграло с ним эту шутку и обнаружило себя по чьему-то желанию или велению – но по чьему? Те, которые сейчас вышли, были ему очень подозрительны.
– Так, – сказал Бродяжник, заметив его, но не поворачивая головы. – Ну зачем это вам понадобилось? Молодежь – и та не могла бы навредить больше. Да, прямо ногой в капкан. Ногой – или, может, пальцем?
– Не понимаю, о чем вы толкуете, – раздраженно отозвался Фродо.
– Понимаете, как нельзя лучше понимаете, – усмехнулся Бродяжник, – только вот пусть шум уляжется. А тогда, если позволите, господин Торбинс, я с вами и правда хотел бы потолковать.
– О чем же это нам с вами толковать? – спросил Фродо, как бы не заметив, что его назвали настоящим именем.
– О делах довольно важных – и для вас и для меня, – ответил Бродяжник, поймав взгляд Фродо. – Впрочем, не бойтесь, ничего страшного.
– Ну что ж, послушаем, – сказал Фродо, стараясь не поддаваться собеседнику. – Потом, попозже.
А у камина горячо пререкались. Лавр Наркисс, отлучавшийся на кухню, подоспел к шапочному разбору и выслушивал теперь сбивчивые и несогласные между собою рассказы о странном происшествии.
– Я его своими глазами видел, господин Наркисс, – утверждал один хоббит. – Я своими глазами видел, как его видно не стало. Растворился в воздухе, да и все тут.
– Не скажите, господин Стародуб! – второпях остерегал хозяин.
– А вот и скажу! – утверждал господин Стародуб. – И что скажу, на том стою!
– Нет, тут что-то не так! – говорил трактирщик, сомнительно качая головой. –
– А тогда где же он? – крикнули несколько голосов.
– Мне-то почем знать? Его дело; по мне, лишь бы утром не забыл заплатить. А куда же он денется, если господин Крол – вот он, нигде не растворился.
– Ну, а я сам видел, как его стало не видно! – упрямился господин Стародуб.
– Какая-то вышла ошибка, – не сдавался Лавр Наркисс, собирая на поднос разбитую посуду.
– Конечно, ошибка! – сказал Фродо. – Никуда я не исчез. Вот он я! Просто надо было перекинуться парой слов с Бродяжником.
Он шагнул вперед, и его озарило каминное пламя; но от него отпрянули, как от призрака. Напрасно он объяснял, что просто-напросто быстро отполз под столами. Оставшихся хоббитов и пригорян как ветром сдуло – ни пива, ни разговоров им больше не хотелось, а в дверях один-другой обернулись и мрачно поглядели на Фродо. Замешкались только гномы и два или три чужедальних человека: они распрощались с хозяином, даже не покосившись на Фродо и его друзей. Вскоре в зале остался один Бродяжник, почти незаметный у стены.
Однако трактирщик не слишком огорчился: должно быть, смекнул, что много еще вечеров будет собираться тот же народ – судить да рядить о диковинном происшествии.
– Что же это вы творите, господин Накручинс? – с веселой укоризной спросил он. – Завсегдатаев моих распугали, посуду перебили!
– Прошу прощенья что причинил столько хлопот, – сказал Фродо. – Уверяю вас, это вышло совершенно ненамеренно. Прискорбный случай.
– Бывает, бывает, господин Накручинс! Однако же впредь, если вам вздумается исчезать или там колдовать, вы уж скажите загодя – и не кому-нибудь, а мне. Мы тут, знаете, не привыкши ко всяким чародейским штуковинам: сперва подготовить народ надо!
– Больше никаких штуковин, господин Наркисс, это я вам твердо обещаю. В общем, нам давно пора спать; мы ведь тронемся рано утром. Вы уж приглядите, чтобы наши пони были готовы к восьми, ладно?
– Хорошо, будут готовы! Только вот перед сном надо бы мне лично с вами поговорить. Я кой-чего припомнил важное – надеюсь, что никакого огорчения не выйдет. Сейчас пригляжу за тем, за сем – и к вам, с вашего позволения.
– Да, пожалуйста! – пролепетал Фродо упавшим голосом – и подумал: сколько же ему еще разговаривать перед сном о важных делах. Неужели все они тут заодно? Даже добродушная круглая физиономия Лавра Наркисса показалась ему зловещей.
Глава 10
БРОДЯЖНИК
Фродо, Пин и Сэм, один за другим, вошли в свою темную комнату. Мерри не было, огонь в камине еле теплился. Только раздув уголья и подкинув несколько поленьев, они заметили, что Бродяжник от них не отстал: он, оказывается, уже сидел в кресле у дверей!
– Ого! – сказал Пин. – Кто это такой, чего ему надо?
– Меня зовут Бродяжником, – отозвался тот, – а друг ваш обещал мне разговор, и надеюсь, что он об этом не забыл.
– Да, вы желали «потолковать о делах довольно важных», – припомнил Фродо. – Что же это за дела?