Хранители
Шрифт:
Здесь неприступный Мглистый хребет прогибается седловиной узкого перевала, по которому можно попасть в долину, известную всем средиземским гномам. У этой долины несколько названий: по-гномьи Азанулбизар, по-эльфийски Нандурион, ну а на всеобщем языке – Черноречье.
– Нам надо пробраться к Азанулбизару, – объявил Гэндальф, когда гном замолчал. – Поднявшись на перевал через Багровые Ворота – так именуют его западный склон, – мы спустимся по Черноречному Каскаду в долину. Там вы увидите озеро Зеркальное и вытекающую из него речку Серебрянку.
– Непроглядна
– Если и суждено, то мимоходом, мой друг, – глянув на гнома, откликнулся Гэндальф. – Ибо наш путь лежит мимо Зеркального, вниз по Серебрянке, через Тайные Чащобы, к Великой Реке и потом...
Он умолк.
– И что же потом? – спросил его Мерри.
– И потом – дальше, – ответил Гэндальф, – к концу путешествия... в конце концов. Не будем загадывать далеко вперед. Нам удалось дойти до Остранны – но это лишь первый шажок к победе. Мы остановимся тут на сутки: Остранна славится целебным климатом, а нам не мешает набраться сил. Край, где некогда жили эльфы, необычайно долго остается целебным, его нелегко отравить лиходейством.
– Правильно. – поддержал Гэндальфа Леголас. – Но для нас, исконно лесных жителей, эльфы Остранны были странным народом, и я уже не чувствую здесь их следов: деревья и травы мертво молчат. Хотя... – Леголас на мгновение замер. – Да, камни еще помнят о них. Слышите? Слышите жалобы камней? «Они огранили нас, навек сохранили нас, вдохнули в нас жизнь и навеки ушли». Они ушли навеки, – сказал Леголас. – Давно нашли Вековечную Гавань.
Но путники слышали только шум ветра.
В лощине, укрытой зарослями падуба, Хранители развели небольшой костер, и на этот раз их завтрак-ужин не показался им скудным, унылым и безвкусным. Они не торопились улечься спать, потому что им предстоял целый день отдыха и долгая ночь спокойного сна, а потом – бестревожная полновесная дневка. Лишь одному Арагорну было неспокойно. После еды он поднялся на холм, долго смотрел на далекие горы и очень настороженно к чему-то прислушивался. Потом, снова подойдя к лощине, он недоуменно глянул на спутников, словно бы удивляясь их веселой беспечности.
– В чем дело, Бродяжник? – спросил его Мерри. – Неужели тебе чего-нибудь не хватает? Может, ты соскучился по восточному ветру?
– Пока еще нет, – усмехнулся Арагорн. – Но кое-чего мне действительно не хватает. Я бывал в Остранне и зимой и летом. Здесь нет охотников, ибо нет жителей, поэтому всегда было много птиц и всяких мелких безобидных зверюшек. А сейчас весь этот край будто вымер. Я чувствую, что вокруг – на многие лиги! – нет ни одного живого существа. И мне хотелось бы понять почему.
– Это и правда не совсем понятно, – согласился Гэндальф. Но потом добавил: – А может, мы и распугали всю живность?
– Мы ведь не охотимся, – возразил Арагорн. – И мне всегда было спокойно в Остранне. А сейчас я постоянно ощущаю тревогу.
– Значит, нам нужно быть начеку, – сразу же посерьезнев, заметил
В тот день первым часовым был Сэм. Все остальные спокойно уснули, но Арагорн, видимо, не собирался спать. Едва разговоры путников прекратились, настала тяжелая, тревожная тишина – ее почувствовал даже Сэм. Ясно слышалось дыхание спящих; а когда пони переставил ногу, раздался поразительно громкий стук. Стоило Сэму немного пошевелиться, и он слышал похрустывание собственных суставов. На небе не было ни единого облачка; солнце медленно всползало все выше; мертвая тишина углублялась и крепла. Потом на юге, в безоблачном небе, появилось какое-то темное пятнышко, напоминающее крохотную черную тучку; ветра не было, но пятнышко приближалось.
– Что это? На облако вроде бы не похоже, – шепотом сказал Арагорну Сэм.
Арагорн, не отвечая, смотрел в небо; пятнышко, приближаясь, быстро росло и вскоре рассыпалось на отдельные точки.
– Да это же птицы! – воскликнул Сэм.
Птицы летели необычайно низко и не прямо вперед, а широкими зигзагами, как будто что-то искали на земле.
– Ложись и молчи! – прошипел Арагорн, затаскивая Сэма под ветви кустарника, потому что несколько сотен птиц внезапно отделились от основной стаи и стремительно полетели к той самой лощине, в которой расположились на отдых путники. Птицы были похожи на ворон, но совершенно черных и очень больших; когда они проносились над лощиной, их тень на мгновение закрыла солнце и тишину вспорол громогласный карк, тут же заглушенный хлопаньем крыльев.
Как только птицы скрылись из глаз, Арагорн поднялся и разбудил Гэндальфа.
– Над западными равнинами, – сказал он мрачно, – рыщут стаи черных ворон, и одна из них только что пролетела над нами. В Остранне черные вороны не живут, они гнездятся на Сирых равнинах. Не знаю, зачем они сюда пожаловали, возможно, просто в поисках пищи, но по-моему, их послал сюда Враг – шпионить. А высоко в небе кружатся стервятники, и уж они-то наверняка служат Саурону. Мне кажется, нам надо уходить отсюда, сегодня же: за Остранной установлена слежка.
– Но в таком случае, – отозвался Гэндальф, – шпионы стерегут и Багровые Ворота, а значит, на перевал подыматься нельзя. Интересно, как же мы попадем в Черноречье? Ладно, подумаем об этом потом. Главное сейчас – добраться до Мглистого. Ты прав, уходить нам придется сегодня, так что отдыха у нас не будет.
– Наше счастье, – сказал Арагорн, – что мы разожгли небольшой костер и он потух до прилета ворон. С кострами нужно распроститься надолго.
– Вот ведь наказание, – жаловался Пин, проснувшись под вечер и узнав от Сэма, что спокойной ночевки у них не будет, а костры отменены на долгое время. – Из-за стаи каких-то дурацких ворон мы теперь даже и выспаться не можем. А я-то мечтал о горячем ужине!