Хранители

Толкин Джон Рональд Руэл

– Если перевал стерегут соглядатаи, то меня-то они наверняка засекли, – с мрачной гордостью заметил маг. – Я просигналил им «ГЭНДАЛЬФ ЗДЕСЬ» так понятно, что никто не ошибается.

Но Хранители едва ли слышали Гэндальфа. Они, как дети, радовались огню. Разгоревшийся хворост весело потрескивал, и Хранители, не обращая внимания на буран, на лужи талой воды под ногами, со всех сторон обступили костер, чтоб согреться в его животворном тепле. На их изнуренных, но раскрасневшихся лицах играли огненно-золотистые блики, а вокруг, словно бы заключив их в темницу, кипела сизая метельная тьма.

Однако

хворост сгорал очень быстро.

Пламя приугасло, и в тускнеющий костер бросили последнюю вязанку Дров.

– Ничего, скоро начнется рассвет: ночь-то на исходе, – сказал Арагорн.

– Ночь-то на исходе, – пробормотал Гимли, – да в такое ненастье и рассвета не заметишь.

Боромир немного отступил от костра.

– Буран стихает, – объявил он. – Да и ветер как будто начал выдыхаться.

Фродо утомленно смотрел в костер; из черной тьмы выпархивали снежинки, вспыхивали, словно серебряные звездочки, и тут же гасли, растаяв над пламенем; а вокруг неумолчно завывал ветер и клубилась беспросветная метельная мгла. Фродо сонно закрыл глаза, покачнулся, разлепил отяжелевшие веки – и вдруг заметил, что ветер умолк, а над холмиком слабо золотящихся углей лениво кружится лишь несколько снежинок. Он поднял голову и увидел, что на востоке черное небо слегка посветлело.

Сеющийся сквозь серые тучи рассвет открыл глазам измученных путников немые, в саване снегов, горы. Внизу горбились глубокие сугробы, и под ними угадывалась извилистая тропинка, но вверху тяжелые снеговые тучи, угрожающие путникам новой метелью, плотно занавесили седловину перевала.

– Баразинбар не смирился, – проговорил Гимли. – Если мы осмелимся идти вперед, он снова обрушит на нас буран. Надо возвращаться, и как можно скорей.

Все понимали, что надо возвращаться. Но как? В нескольких шагах от карниза на тропе громоздились такие сугробы, что хоббиты утонули бы в них с головой. Да и на карнизе, где стояли путники, возвышались холмы снеговых заносов – а ведь карниз прикрывала от ветра стена!

– Гэндальф расчистит невысокликам путь своим огненным жезлом, – сказал Леголас. Буран ничуть не встревожил эльфа, и он, один из всего Отряда, сохранил до утра хорошее настроение.

– Или Леголас слетает на небо, – откликнулся Гэндальф, – и разгонит тучи, чтоб солнце растопило для Отряда снег. Мой жезл – не печка, – добавил он, – а снег, по несчастью, невозможно испепелить.

– Не сумеет умный – осилит сильный, – вмешался Боромир, – так у нас говорят. Буран начался, – продолжал гондорец, – когда мы обогнули вон тот утес, – он указал на большую скалу, которая заслоняла от путников тропку, – до нее отсюда пол-лиги, не больше. И вот если самый сильный из нас осилит дорогу к этому утесу, оттуда мы все спустимся без труда.

– Надо попробовать, – сказал Арагорн. – Уж вдвоем-то мы как-нибудь одолеем пол-лиги.

Арагорн был самым рослым в Отряде, но приземистый Боромир казался крепче. Они отправились, Боромир – впереди; кое-где снег доходил ему до плеч, и он врезался в него, словно плуг или как очень усталый пловец.

Леголас, улыбаясь, глядел на людей, потом повернулся к магу и воскликнул:

– Да поможет уму

и силе искусность!

А потом проворно зашагал по снегу, и Фродо заметил – как бы впервые, хотя он знал об этом и раньше, – что у эльфа не было тяжелых башмаков, которыми снабдили Хранителей в Имладрисе; а легкие эльфийские туфли Леголаса почти не оставляли на снегу следов.

– До свидания! – весело крикнул он Гэндальфу. – Я постараюсь отыскать вам солнце! – Он прибавил шагу и, словно танцуя, обогнал медленно бредущих людей, махнул им рукой, звонко рассмеялся и скрылся из глаз за поворотом тропинки.

Люди медленно продвигались вперед; Хранители молча смотрели им вслед, пока и они не исчезли за поворотом. Клубящиеся у вершины тучи сгустились; вниз поплыли редкие снежинки.

Прошло, вероятно, около часа – хоббитам показалось, что гораздо больше, – и вот на тропе появился эльф. Потом Хранители увидели людей, медленно, с трудом подымающихся в гору.

– Мне не удалось заманить сюда солнце, – подмигнув хоббитам, сказал Леголас. – Оно ублажает южные земли, и его, как я понял, ничуть не беспокоят несколько тучек над этой горушкой. Но зато я принес хорошие вести тем, у кого тяжелая поступь. За скалой, про которую говорил Боромир, намело довольно высокий сугроб, и наши воители из Племени Сильных приготовились погибать перед этой преградой, ибо тропинка-то идет по ущелью, а выход из ущелья закрыт сугробом. Ну, пришлось мне объяснить Сильным, что они отчаялись перед снежной крепостью шириной не больше десяти шагов и что за нею на нашей тропке лежит слой снега по щиколотку хоббитам.

– Так я и думал, – проворчал Гимли. – Конечно же, злая воля Баразинбара раскачала этот проклятый буран. Баразинбар не жалует гномов и эльфов...

– К счастью, Баразинбар, вероятно, забыл, что к Отряду Хранителей примкнули люди, – перебил гнома подошедший гондорец, – и люди, скажу без хвастовства, не слабые... Мы одолели снежный завал – проторили в сугробе узкую тропку – для тех, кто не может порхать по-эльфийски.

– Да как же мы-то туда доберемся? – взволнованно спросил Боромира Пин, высказав общую тревогу хоббитов.

– Не беспокойся, – ответил ему Боромир. – Я устал, но силы у меня еще есть, у Арагорна – тоже. Мы отнесем вас к завалу. И начнем, почтеннейший Перегрин, с тебя.

Пин вскарабкался гондорцу на спину.

– Держись крепче, – сказал Боромир. – У меня-то руки должны быть свободными. – Он зашагал по тропинке вниз. За ним отправился Арагорн с Мерри.

Разглядывая протоптанную в снегу дорожку, Пин восхищался силой людей. Даже сейчас, с хоббитом на закорках, Боромир расширял руками проход, чтоб остальным было легче идти.

Вскоре они подошли к сугробу, который, словно гигантская стена вдвое выше человеческого роста, перегородил узкое ущелье. Конек сугроба был плотным и острым да и весь сугроб казался монолитом, разрубленным посредине узкой тропой. За сугробом Мерри с Пином и Леголас остались дожидаться всех других путников, а люди снова ушли наверх.

Боромир вернулся через полчаса – с Сэмом за спиной; следом шел Гэндальф, ведя в поводу навьюченного пони; верхом на пони сидел гном Гимли; а замыкал шествие Арагорн с Фродо.